Ненефтегазовые доходы федерального бюджета показали рост в 30% в 2025 году, сообщил руководитель Федеральной налоговой службы Даниил Егоров на встрече с президентом России. «И они, по сути, нас в этом смысле и вытянули, там рост три триллиона рублей. Мы за долгое время, первый раз, наверное, это зафиксировали с 2018 года. Я помню, мы смотрели, у нас в федеральном бюджете сейчас такое рацио. Если в 2018 году 50 на 50 доходы делились нефтегазовые и ненефтегазовые, то теперь 70 на 30», – заявил Егоров.
Нефтегазовые доходы бюджета РФ в январе–октябре 2025 года снизились на 21,4% – до 7,5 трлн рублей, сообщал Минфин 6 ноября. Это означает минус два триллиона по сравнению с 9,54 трлн за аналогичный период 2024 года.
Несмотря на падение доходов от нефтегазового сектора на два триллиона рублей, поступления в федеральный бюджет за девять месяцев 2025 года выросли на 5%.
«Доходы от нефтегазовой отрасли снизились, но доходы от ненефтегазовой выросли еще больше. То есть рост ненефтегазовых доходов компенсировал падение от экспорта нефти и газа. Но проблема в том, что дефицит бюджета все равно вырос. Почему так произошло? Да потому что расходы в течение года оказались больше, чем мы планировали. Это особенность 2025 года. И мы не можем снизить расходы, потому что там большая доля социальных обязательств и оборонных расходов», – говорит Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ).
Дефицит бюджета России составил 4,2 трлн рублей, или 1,9% ВВП, за девять месяцев 2025 года, и может вырасти до 5,7 трлн рублей, или 2,6% ВВП, к концу года, прогнозирует Минфин.
Почему так резко сократились нефтегазовые доходы? Главная причина, конечно, это снижение цен. Если в прошлом году цены были в диапазоне 70-80 долларов за баррель марки Brent, то в этом году 60-65 долларов за баррель. При этом объемы экспорта остались примерно такие же, как в 2024 году. Да и скидка на нашу нефть, то есть разница между сортом Urals и сортом Brent, оставалась в 2024 году и большую часть 2025 года одинаковой – примерно 12-13 долларов за баррель. Только сейчас скидка немного подросла из-за новых санкций против «Лукойла» и «Роснефти» пока рынок перестраивается.
Мировые цены на нефть начали падать с весны после того, как Дональд Трамп начал вводить пошлины против всех остальных стран в мире. И с тех пор они оставались на низком уровне с небольшими скачками, когда была бомбардировка Ирана, например, напоминает Юшков.
Плюс с начала года Украина перекрыла транзит российского газа через свою территорию, а по нему шло примерно 16 млрд кубометров газа в год. Но экспорт нефти более маржинален, чем газа с точки зрения бюджетных доходов.
Однако Наталья Мильчакова, ведущий аналитик Freedom Finance Global, отмечает, что на падение нефтегазовых доходов сказалось не только падение цены на нефть, но и повышение дисконта нашей марки Urals. Если Urals продавалась в среднем в 2024 году с дисконтом в 8-10 долларов с барреля, то в этом году, особенно осенью, дисконты начали доходить до 20 долларов с барреля, то есть увеличение дисконта составило полтора-два раза, говорит эксперт. Сказались, конечно, и увеличение добычи странами ОПЕК+, и курс рубля, который был отличным от заложенного в бюджет.
Однако российская экономика интересным образом выдерживает падение нефтяных цен и доходов бюджета и даже показывает рост ВВП. У России появился некий стержень, которого раньше явно не было.
«Если бы раньше так упали нефтегазовые доходы, то, возможно, было бы тяжелее. Например, в начале 2000-х в России нефтегазовый сектор обеспечивал 50% доходов бюджета, более 70% экспорта и около 5% рабочих мест.
На тот момент нефтегазовый сектор обеспечивал наибольшие доходы», – отмечает Мария Гирич, научный сотрудник лаборатории анализа лучших международных практик Института Гайдара.
В 2009 году нефтегазовые доходы России упали вдвое из-за падения цен и снижения экспорта, в итоге российская экономика в 2009 году снизилась на 9%, и это было самое большое падение российского ВВП в XXI веке, напоминает Мильчакова. При этом российская экономика за девять месяцев 2025 года, несмотря на слабые результаты нефтегазового сектора, выросла на 0,6%.
Помогает не только снижение процентных ставок банками вслед за ключевой ставкой ЦБ. Драйверами роста в этом году являются обрабатывающая промышленность, главным образом за счет бюджетного импульса, и сфера услуг, в основном общественного питания, гостиничного бизнеса, туризма, говорит Мильчакова.
«Большую поддержку экономике оказывает ненефтяной сектор в 2025 году. Ненефтегазовые доходы в бюджетную систему выросли на 15,1%, особенно от обрабатывающей промышленности, финансового сектора, строительства, торговли и IT-сектора. На повышении доходов, вероятно, отразилось увеличение налогов с 20 до 25%, при этом если ранее 3% от налога шло в федеральный бюджет, а 17% – в региональный, то теперь в федеральный бюджет идет 8%. Компании и ИП на УСН с выручкой свыше 60 млн рублей в год с 2025 года обязаны платить НДС, что также принесло дополнительный доход. Также введена прогрессивная шкала НФДЛ», – отмечает Гирич.
В итоге снижение доли нефтегазовых доходов в бюджете до 30% позволяет говорить о том, что понятие «сырьевой экономики» для России устарело. Об этом ранее заявил вице-премьер РФ Александр Новак.
«Мы меньше зависим от сырьевой экономики, больше уже развиваются такие направления, как обрабатывающие производства, туризм, креативная экономика, современные технологические производства с высокой добавленной стоимостью, с высокими технологическими свойствами»,
– сказал Новак. По его словам, это свидетельствует о том, что в российской экономике происходят структурные изменения.
Гирич разделяет структуру бюджета и структуру экспорта: для бюджета зависимость от нефти действительно стала меньше, но с точки зрения экспорта – нет. Так, по данным Института Гайдара, за первые семь месяцев 2025 года доля топливно-энергетических товаров в российском экспорте составила до 56,1%. «Если говорить про экспорт и валютные поступления, то Россия остается ресурсно-ориентированной страной, так как более половины экспорта приходится на топливно-энергетические товары», – отмечает Гирич.
«Пока сложно говорить о том, что Россия перестала быть сырьевой экономикой. Все-таки основные налогоплательщики в бюджет – это сырьевые компании. Просто в настоящее время экономика России стала гораздо более диверсифицированной», – согласна Мильчакова.
По ее мнению, как минимум до 2030–2035 годов, пока спрос на нефть в мире не выйдет на пик, Россия будет оставаться одним из крупнейших экспортеров энергоресурсов в мире. «Но через пять-десять лет одним из ключевых экспортных товаров России может стать продовольствие и, как ни казалось бы это странным, питьевая вода, поскольку в будущем многим странам будет угрожать очень серьезный дефицит водных ресурсов. Так что в перспективе вода теоретически может заменить России нефть. А спрос на природный газ, в том числе из России, будет оставаться высоким как минимум до 2050 года, это ожидают даже в МЭА», – рассуждает Мильчакова.
«Утверждение о сырьевой экономике всегда было спорным. Да, нефтегаз приносит существенный доход бюджету РФ, это факт. Но слава Богу, что у нас это есть, без этого нам было бы гораздо сложнее. Это не проклятие, а наше конкурентное преимущество»,
– считает Игорь Юшков.
По его словам, когда Россию называли сырьевой экономикой, то это были эмоциональные попытки обвинить нашу страну. «Но говорить, что у нас исключительно сырьевая экономика, нельзя. Мы примерно половину из более чем 500 млрд сырой нефти перерабатываем. То же и по газу. Это считается сырьевой экономикой? Тогда можно говорить, что и у США как мирового лидера по производству нефти и газа тоже сырьевая экономика. А в 2024 году США можно было назвать даже сырьевым придатком Китая, так как был момент, когда Штаты стали основным экспортером углеводородов в КНР», – заключает Юшков.