Биржевые цены на газ в Европе показывают необычную динамику. Сначала они резко пошли ввысь, увеличившись всего за один день почти на 25%. На следующей день, во вторник, они еще подросли и в моменте превышали 335 долларов за тысячу кубометров. Однако уже вскоре утром начали резкое снижение – почти на 10%. Тысяча кубов стала стоить меньше 300 долларов. А к концу дня вторника цена упала до 280,30 доллара за тысячу кубометров, то есть на 55 долларов.
Что же случилось на газовом рынке Европы? На самом деле, ничего экстраординарного не произошло, что могло бы объяснить столь резкие скачки цен. Хотя аналитики предполагают такие причины. Во-первых, появились ожидания, что низкий спрос на газ в Европе сменится ростом спроса, что ведет к росту цены. Во-вторых, спрос вырастет и в Европе, и в Азии – а значит, оба рынка будут конкурировать между собой за объемы СПГ, а дефицитный товар растет в цене. Наконец, Германия официально оказалась в рецессии, да и другие страны еврозоны тоже не могут похвастаться ростом своих экономик.
Все эти фундаментальные факторы имеют право на существование. И в перспективе действительно приведут к постепенному росту цен на газ на спотовом рынке Европы. Но вот резкий скачок цены на 25% в моменте они не объясняют.
Что же произошло? Есть два возможных объяснения. Во-первых, газ так резко отреагировал на решение ОПЕК+ еще больше сократить добычу. Это может привести к дефициту черного золота и росту цен на него, а долгосрочные контракты на поставку СПГ часто привязаны к ценам на нефть, поэтому некоторые покупатели природного газа могли начать скупать газ на споте, что и подтолкнуло биржевые цены вверх. Такую версию выдвинуло агентство Bloomberg.
Другое дело, что большинство контрактов на спотовом рынке все-таки краткосрочные, к тому же они не привязаны к ценам на нефть. В этом и была цель создания либерализованного спотового рынка европейскими регуляторами – избавиться от долгосрочных контрактов и от привязки к нефти, как это было в отношениях с Газпромом, за что его постоянно критиковали еврочиновники.
Вторая версия была озвучена главой Фонда национальной энергетической безопасности Константином Симоновым. По его словам,
европейский рынок газа просто становится спекулятивным по принципу нефтяного, который может «колбасить» в разные стороны. Такие резкие перепады цен – это следствие спекулятивных игр. ЕК сама создала такой рынок, и теперь европейцам приходится жить с этим.
«Это биржевая торговля. Все хотят заработать, поэтому спекулятивная логика тоже есть. Сами компании массово перестали покупать газ в ожидании более выгодной цены. Поэтому цены начали снижаться. И в этот момент спекулянты ждут подходящий момент, чтобы побольше купить газовых фьючерсов подешевле, чтобы продать, как только цена вырастет», – говорит эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
То, что на следующий же день после 25-процентного роста цены упали на 10%, как раз говорит о том, что часть спекулянтов сбросила бумаги, чтобы зафиксировать прибыль на росте цены.
Это относительно новое явление для ЕС. Раньше спотовый рынок был небольшим, цены на нем так не скакали. Российский газ, идущий по трубам по долгосрочным контрактам с относительно прогнозируемыми ценами, был сдерживающим фактором для таких резких ценовых качелей.
«Теперь объемы поставок Газпрома по трубопроводам упали почти на 130 млрд кубов по сравнению, например, с 2021 годом, когда было поставлено 160 млрд кубов по долгосрочным контрактам. А доля краткосрочных контрактов в импорте Европы возросла, соответственно, спекулятивная биржевая составляющая возросла, волатильность повысилась. В этом плане Газпром действительно был неким фундаментальным фактором, который во многом стабилизировал рынок. Потому что он гарантировал любые объемы поставок. Это был гарантирующий поставщик. Теперь этого нет, поэтому риски для европейских компаний стали выше», – говорит Игорь Юшков.
В итоге европейцы получили свободный либерализованный рынок газа, как и хотели и чего добивались. Вот только за это приходится платить. В прошлом году скачки цен на газ были от 300 до 2000 долларов. За несколько месяцев в 2023 году цены на газ упали более чем в два раза – с 700-800 долларов до менее чем 300 долларов сейчас. И это еще не предел. Юшков считает, что цены могут легко вырасти вдвое – до 600 долларов – уже летом, как только в регионе наступит жара наподобие прошлого и позапрошлого лета.
«Погодный фактор становится одним из ключевых для цен на газ. Если жара – цены растут вверх. Если нет ветра – цены еще больше растут.
Если, наоборот, погода ветреная, то ветряные электростанции работают более эффективно, вырабатывают больше энергии – значит, газа можно использовать меньше. Спрос на газ падает, цены на него снижаются», – говорит Юшков.
Еще один фактор – это конкуренция с Азией за СПГ. Как правило, спрос на газ возрастает и в Европе, и в Азии одновременно. И они начинают ценовую борьбу, чтобы заполучить танкеры с дефицитным СПГ. Это приводит к росту цен на обоих рынках. Это тоже новая нормальность для европейцев, говорит Юшков. По его словам, как только стоимость газа в Азии становится выше на два и более миллионов британских термических единиц, поставщики СПГ кидают европейцев и везут товар азиатам.
Любая низкая макроэкономическая статистика – рецессия, падение промышленного производство – тоже будет отражаться на биржевых ценах на газ.
То есть Европа сама создала себе такой рынок газа, где его цена зависит от непредсказуемых спекулянтов, от непредсказуемой погоды, от ситуации в Азии, от собственной экономики и геополитики.
Зачем же ЕК так стремилась создать такой рынок, который крайне волатилен, непредсказуем – и за него приходится переплачивать втридорога? Потому что еврочиновники просчитались: в своих головах они рисовали радужную картину, а в реальности их ожидания не оправдались.
«Европейцы предполагали, что все это будет происходить на фоне переизбытка предложений на рынке, а на практике оказалось, что на рынке, наоборот, дефицит СПГ. Европейцы выстраивали эту модель рынка, будучи уверены, что будет рынок покупателя, и это продавцы будут конкурировать за рынок сбыта. А получилось все наоборот: потребители конкурируют за доступные объемы на рынке. И такая модель рынка надолго», – объясняет эксперт ФНЭБ.