В последние годы российская экономика демонстрирует устойчивость к внешним шокам и способность развиваться вне зависимости от внешних обстоятельств. «Это было и в COVID, потому что мы в 2020 году меньше «упали», чем многие другие страны, и быстрее восстановились», – напомнил министр экономического развития РФ Максим Решетников в ходе рабочей встречи с президентом РФ Владимиром Путиным. Более того, многие страны преодолевали COVID при помощи очень крупных заимствований, что привело к разгону инфляции.
Тогда как у России кратно ниже уровень госдолга и существенно ниже инфляция. «Из развитых стран у нас сейчас по марту инфляция на одном из самых низких уровней – 3,5%, а по апрелю данные сейчас – 2,6%», – отметил Решетников. В прошлом году был создан мощный задел по снижению инфляции в 2023 году: не будет индексации тарифов, ожидается хороший урожай, работают демпферные механизмы, которые предотвращают перенос мировой инфляции на внутренний рынок. «Это как раз тот запас экономической стабильности, о котором мы говорим и который нам дает возможность сейчас более активно двигаться», – объяснил министр.
Действительно, в прошлом году Центробанк вовремя повышал и снижал ставки, плюс были введены валютные и другие ограничения. Наконец, превалирование экспорта над импортом позволило рублю укрепиться, и это тоже внесло свой вклад в сдерживание инфляции.
Россия может похвастаться очень низким уровнем госдолга, в отличие от западных стран, которые жили на широкую ногу за счет заимствований. «Определяющую роль здесь играет устойчивый торговый баланс: торговый экспорт превышает импорт. Поэтому для нас нет смысла в заимствовании значительных валютных резервов на внешних рынках. Более того, в последние 10-15 лет бюджет сводился с профицитом, что также является одной из причин, по которой уровень госдолга в России низкий», – объясняет Алексей Ведев, доктор экономических наук, заведующий лабораторией структурных исследований ИПЭИ РАНХиГС.
Еще один позитивный фактор – это рост промышленного производства на 1,2% в марте этого года к уровню прошлого года. «Промышленное производство очень хорошо идет вверх: это и машиностроение, и металлообработка, и пищевая промышленность. То есть там, где действительно процессы импортозамещения существенно пошли, это очень видимые темпы роста», – отметил Решетников. Одновременно адаптируются отрасли, ориентированные на экспорт, перестраивается логистика, резюмировал глава Минэкономразвития.
Сыграли свою роль и фундаментальные факторы устойчивости российской экономики в таких непростых условиях.
«За последние 25-30 лет очень сильно изменилась экономическая география мира, что не очень хорошо понимают западники. В начале 90-х годов и в районе 2000-х, когда появились первые санкции против Ирана, огромный ряд товаров производился только на Западе. Однако теперь есть китайская, индийская, турецкая продукция, в том числе машиностроительная, химическая и так далее.
Конечно, все еще есть часть продукции, которую сложно заменить – это микросхемы, научное оборудование, авиационные компоненты, особенно уникальные двигатели. Тем не менее появился целый ряд товаров, которые сейчас можно заместить. То есть сейчас у нас есть больше возможностей для маневра, чем в девяностых и двухтысячных. Плюс Россия сама прикладывала определенные усилия в течение долгого времени, чтобы создать аналоги западным товарам и эти возможности для маневра», – рассуждает руководитель направления анализа и прогнозирования макроэкономических процессов ЦМАКП Дмитрий Белоусов.
Кроме того, Россия за эти десятилетия расправила крылья в экономическом плане и стала играть заметную роль на мировом нефтегазовом рынке. И убрать такого крупного игрока с мировой арены без последствий для самих западных экономик невозможно.
«Чтобы исключить такую страну, как Россия, из экономик Запада, только в ресурсном плане нужно иметь достойную замену. При отказе от российских ресурсов возникает вопрос: «А на чем ездить будете?».
Поэтому и появились серые рынки, теневой танкерный флот, всякого рода нефтяные смеси типа «латвийской» и т. д. Возможности для наращивания давления у Запада уже ограничены. Все это и позволило нам легче пройти сложную ситуацию и в плане экспорта, и в плане импорта», – говорит Дмитрий Белоусов.
Прошлый год был тяжелым из-за разрыва экономических связей и ухода западного бизнеса из России. Однако российская экономика и бизнес адаптируются к новым условиям. Более того, создаются возможности для роста российской экономики в 2023 году. И это признают даже на Западе, где МВФ уже несколько раз менял свой прогноз по нашей экономике на этот год в сторону улучшения. Минэкономразвития прогнозирует рост ВВП России на 1,2%. Основным источником роста там называют потребительский спрос, основанный на увеличении реальных доходов населения. Ожидается рост всех компонентов – заработных плат, социальных пособий, предпринимательских доходов. Кроме того, с 1 января 2024 года будет повышен МРОТ на 18,5%, что является важным решением. Низкая безработица в России, как ожидается, подстегнет модернизацию предприятий, что также положительно повлияет на динамику зарплат.
Но главное, что население снова перейдет от сбережений к тратам – и тем самым поможет экономике расти.
«Есть эффект отложенной покупки. В прошлом году население отказалось от покупки ряда товаров, а в этом году пришло время совершить эти траты. Кроме того, резко сократился выездной туризм, и россияне стали больше тратить внутри страны. В прошлом году из России ушли многие торговые марки, а в этом году возникает все больше альтернативных потребительских товаров, в том числе из Китая», – говорит Белоусов.
«Если говорить об экономическом росте дальше, то есть три фактора неопределенности: получится или не получится. Первый фактор неопределенности связан с экспортом и особенно с экспортом неэнергетических товаров, где конкуренция очень жесткая. Если во втором полугодии в мире начнется кризис, то тогда и дружественные страны станут меньше покупать наши товары и машины. Второй момент: получится ли создать и как быстро новые системы международных расчетов через юани, реалы, рубли, драхмы?» – отмечает Белоусов.
Второй фактор неопределенности связан с частными инвестициями.
«Два главных компонента инвестиций – это стройка и машины. В прошлом году экономику сильно поддержало именно строительство как жилых домов, так и инфраструктуры, и восстановление в Донбассе. Но, судя по всему, мы по максимуму отжали возможности, связанные со стройкой. Но на ней одной мы долго не протянем, нужно подключать частные инвестиции в машины.
Речь идет о машинном оборудовании, станках, компьютерах, грузовых автомобилях и других товарах, которые импортировали. Процесс замещения этой продукции из враждебных стран на продукцию дружественных стран обязательно произойдет, как показывает опыт других подсанкционных стран, например, Ирана и Пакистана. Плюс мы стараемся наладить внутреннее производство. Вопрос: насколько быстро эти процессы будет идти», – говорит Белоусов.
И третий фактор неопределенности, который связан со вторым – это импорт. «У нас уже начался импорт готовых изделий, в первую очередь потребительских товаров, из дружественных стран, насколько это можно понять. Так как детальной статистики по внешней торговле сейчас нет, данные закрыты. И в этом или следующем году встанет вопрос: а кто раньше начнет перехватывать этот оживающий потребительский спрос? Импортеры, только не западные, как мы привыкли, а восточные и южные соседи, включая Китай и Турцию или соответственно мы сами. В какой мере мы сможем это превратить в свой собственный рост? Это вопрос уже ловкости, в том числе наших бизнесменов и наших усилий», – рассуждает собеседник.
Он отмечает, что президент не случайно в разговоре с министром экономики говорил не столько об огромных проектах и о военке, сколько о среднем и малом бизнесе, потому что важно, чтобы тот импульс, который дает государство, сопровождался развитием частного бизнеса. Например, инвестиции в жилищное и инфраструктурное строительство приводят к появлению и развитию малых бизнесов по сервису, ремонту, питанию, торговли и т. д.
В ЦМАКП прогнозируют по году инфляцию в 4,6-5% и рост ВВП России на 0,5-1%. «Мой прогноз на этот год пока относительно негативный: я ожидаю 1% падения ВВП, – говорит Алексей Ведев. – Но, с другой стороны, я отчасти согласен с прогнозом Минэкономразвития, потому что разница между ростом на 1,2% и падением на 1% находится примерно на уровне статистической погрешности. Экономика будет адаптироваться к новым условиям, поэтому ожидать прорывного роста, равно как и сильного падения, неправомерно. Думаю, что будет некоторая стагнация».