Дело об освобождении «Северного потока – 2» от требований Газовой директивы ЕС окончательно проиграно. Такое решение принял суд ФРГ. Это исключение из антимонопольного законодательства ЕС было необходимо для того, чтобы Газпром смог качать по трубе газ на полную мощность, а не на 50%, как того требует Газовая директива.
Когда несколько лет назад Брюссель ужесточил энергетическое законодательство специально, чтобы морской газопровод «Северный поток – 2» попал под европейские ограничения, Германии удалось отстоять лазейку. Во-первых, газопровод мог получить исключение, если будет завершен к нужной дате, а именно к 23 мая 2019 года. Второе – решение о выдаче исключения принимает первая европейская страна, куда входит газопровод, то есть Германия.
Россия попыталась воспользоваться этими оговорками и в январе 2020 года подала заявку на освобождение от требований Газовой директивы ЕС. Однако Федеральное сетевое агентство ФРГ отказало Nord Stream 2 AG в исключении из Газовой директивы еще в мае 2020 года. Его аргумент – газопровод якобы не соответствует главному критерию (он не был достроен к 23 мая 2019 года).
Однако российская сторона с этим не согласилась. Ее аргумент в том, что прописанное «завершение проекта» к этой дате надо рассматривать шире, нежели просто с точки зрения строительно-технических процессов. Главное, что к моменту вступления в силу новых правил ЕС уже были сделаны миллиардные инвестиции с учетом прежней правовой ситуации. Этот аргумент германское агентство отвергает. Оно отталкивается от «строительно-технического понимания» термина «завершение проекта».
В Nord Stream 2 AG справедливо считают, что подвергаются незаконной дискриминации. Однако сделать ничего не могут. Суд ФРГ тоже не принял аргументацию российской стороны в апелляции.
«Новая Газовая директива ЕС абсолютно абсурдна. По сути, это антимонопольное законодательство, однако ограничение российского газопровода даже теоретически не может привести к росту конкуренции. У России есть только один поставщик, имеющий право экспортировать трубопроводный газ. А по пути газопровода в Балтийском море нет ни одной врезки другой трубы для возможности качать газ не из России. Поэтому де-факто это санкции», – говорит эксперт Финансового университета при правительстве России, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
Как эти ограничения способствуют либерализации рынка и росту конкуренции, чем прикрывается ЕС? Никак. Половина трубы будет просто пустой, никто другой, кроме Газпрома, свой газ по ней транспортировать не будет.
«Газпром вряд ли может рассчитывать, что трактовка термина «завершение проекта» изменится. Во-первых, мы видим, что все инстанции однозначно трактуют эту формулировку. Во-вторых, в соглашении Германии и Соединенных Штатов говорится, что стороны будут следить за тем, чтобы «Северному потоку – 2» не дали исключения из-под действия Газовой директивы ЕС. Вероятно, произошел размен.
США согласились не препятствовать достройке и вводу в эксплуатацию «Северного потока – 2», а Германия, в свою очередь, пообещала не предоставлять Газпрому право использовать все 100% мощностей газопровода», – рассуждает эксперт ФНЭБ.
Это означает, что простой путь добиться права заполнять «Северный поток – 2» на полную мощность закрыт. Но Газпром, скорее всего, продолжит борьбу, прибегнув к плану Б – формальному исполнению требований Газовой директивы.
Какие же варианты имеются у Газпрома, который вместе со своими европейскими партнерами вложил почти 10 млрд евро в реализацию проекта «Северного потока – 2», но ему разрешают пользоваться трубой только наполовину?
Самый реальный вариант – это перенос точки сдачи-приема газа, считает Юшков. Сейчас в контрактах Газпрома с европейскими покупателями такой точкой прописан австрийский Баумгартен. Если сдачу и приемку газа перенести в Балтийское море в 12 милях от немецкого берега, где формально начинается действие европейского законодательства, то его правила будут выполнены. Точка сдачи-приема газа станет, по сути, виртуальной. Зато Газпром сможет заполнить трубу по полной. По бумагам в новой точке в море Газпром продаст европейским потребителям 27,5 млрд кубометров газа (половина мощности трубы). Остальные 27,5 млрд кубов газа по-прежнему будут принадлежать Газпрому – и он будет передавать их клиентам в Баумгартене.
«Тем самым формально будет соблюдено правило ЕС о том, что один владелец газа – Газпром – не может прокачивать больше 50% от мощности трубы. В трубе на европейской территории появятся другие компании – владельцы топлива», – говорит собеседник.
Сложность здесь в том, чтобы договориться с европейскими клиентами о внесении изменений в их контракты с Газпромом, так как придется поменять точку сдачи-приемки газа. В обмен на это европейцы, скорее всего, будут требовать от Газпрома скидку на поставляемый газ.
«Но политических рисков здесь никаких нет. В отличие, например, от неоднократного предложения Киева перенести точку сдачи-приемки газа [шедшему через Украину] из Баумгартена на российско-украинскую границу», – указывает Юшков. Европейцы никогда на такое не пошли бы, ведь вся головная боль Газпрома с транспортировкой газа по украинской территории сразу стала бы их головной болью. Но в случае с «Северным потоком – 2» таких рисков нет, ведь дальше газ транспортируется уже по европейской территории.
В теории есть еще один вариант обойти новую Газовую директиву ЕС. Можно пустить в трубу других российских поставщиков газа.
«Конечно, «Новатэк» и Роснефть двумя руками поддержали бы этот вариант. Они мечтают разрушить монополию Газпрома на экспорт трубопроводного газа в третьи страны. Однако для Газпрома лучше, чтобы вторая половина трубы простаивала, только бы сохранить монополию», – говорит эксперт ФНЭБ.
По его словам, Газпром опасается, чтобы все это дело не закончилось как с РАО ЕЭС – реструктуризацией компании и продажи ее активов по частям.
Впрочем, пока Газпрому удается убедить государство не допускать к экспорту трубопроводного газа другие российские компании. «На самом деле, это правильно. Если российские компании начнут конкурировать за рубежом, то это опустит цены на газ, что снизит налоговые отчисления от экспорта в бюджет. Экспортная пошлина для Газпрома – это 30% от рыночной цены газа, которые получает государство», – указывает на аргументы Газпрома эксперт.
В любом случае у Газпрома есть варианты для того, чтобы формально обойти требование Газовой директивы ЕС о том, что один поставщик не может загрузить больше 50% мощности трубы. И здесь неважно, принадлежит ли ему газопровод или нет.
Есть еще второе ключевое требование антимонопольного законодательства ЕС, над которым Газпром уже работает. Это необходимость разделить виды деятельности: одна компания не может и добывать, и транспортировать, и продавать газ.
То есть Газпрому необходимо нанять независимую компанию для управления газопроводом и платить ей деньги. Парадоксально, но стать таким управленцем «Северного потока – 2» захотела польская госкомпания. Допустить такое, конечно, нельзя. Поляки вместо управления занимались бы диверсионной работой, считает Юшков. Поэтому Nord Stream 2 AG пытается зарегистрироваться как независимая компания, чтобы формально не иметь отношения к Газпрому, спокойно управлять газопроводом и удовлетворять европейским нормам.
В целом у России и Газпрома есть еще более трех лет на то, чтобы решить проблему с заполнением «Северного потока – 2» на полную мощность. Потому что есть транзитный контракт с Украиной, который заканчивается только в декабре 2024 года.
«Конечно, можно не прокачивать через Украину газ, но платить за прокачку все равно придется по условиям контракта. Поэтому отказываться от этого маршрута сейчас странно. Пока есть профицит мощностей в Европу. И если бы пришлось загружать «Северный поток – 2» на полную мощность сейчас, то скорее пришлось бы снимать объемы с газопровода «Ямал – Европа», который идет через Польшу», – заключает Юшков.