Строительство второго газопровода из России в Китай становится все более реальным. Во-первых, уже определен маршрут трубы протяженностью более 960 км. Во-вторых, к концу года ожидается готовое технико-экономическое обоснование (ТЭО) проекта, после чего инженеры и техники приступят к детальному проектированию газопровода. Подготовительные работы займут около двух лет.
Наконец, впервые названа дата старта строительства газопровода – в 2024 году. Об этом рассказал вице-премьер Монголии Сайнбуянгийн Амарсайхан. На строительство может уйти еще четыре-пять лет, то есть первый газ по трубе может пойти не раньше 2028-2030 годов.
По словам монгольского руководителя, соглашение о регулировании тарифов и цен три страны – Россия, Монголия и Китай – подпишут уже после старта строительства газопровода. Однако эксперты в этом сильно сомневаются.
«Строить газопровод до того, как будет подписан коммерческий контракт на продажу газа, Газпром не будет», – уверен эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков.
Ведь речь идет о поставках по трубам 50 млрд кубометров газа в год. Это даже больше, чем мощности «Силы Сибири – 1», по которой Газпром может поставлять 38 млрд кубометров газа в год. Сейчас Китай забирает весь газ, который Россия технически может поставить по этой трубе. Потому что российский трубопроводный газ для Китая обходится сейчас крайне дешево, ведь с Пекином подписан традиционный контракт, где цена имеет нефтяную привязку с девятимесячным лагом. Тогда как СПГ, который Китай тоже сметает с рынка, по стоимости ориентирован на биржевые цены, где цены еще выше, чем в Европе.
По словам Юшкова,
Китаю нужен новый газопровод из России на 50 млрд кубометров газа в год с такой же нефтяной привязкой прямо сейчас. Ведь тогда он смог бы покупать куда меньше более дорогого СПГ.
Любопытно, что в 2020 году ситуация была несколько иная. В первом полугодии 2020 года Китай, наоборот, практически не брал российский газ из трубы, а покупал в основном СПГ. Потому что произошло уникальное событие: пандемия и локдауны по всему миру обвалили биржевые цены как на нефть, так и на газ. В газпромовском контракте цена для Китая оказалась выше, чем она была на споте. Зато в этом году она формируется исходя из тех низких цен на нефть, которые были в прошлом году (учитывая лаг в девять месяцев).
Вероятно, Пекин понимает, что, во-первых, новый газопровод из России позволит снизить зависимость от СПГ, идущего морем, и нивелировать его дорогую стоимость. Во-вторых, что труба и контракт обеспечат стабильность поставок из России недорогого газа, в отличие от СПГ, который в любой момент могут перекупить и он может не дойти до Китая. Потребление и спрос на энергоресурсы в Азии растет не только у Китая, но и у Индии и других стран. «Текущий энергетический кризис тоже подталкивает Китай ко второму газопроводу из России, потому что это гарантированные поставки, их никто не перекупит, этот газ никуда не уйдет, и это конкурентная цена», - говорит отраслевой эксперт.
Третий важный момент – это имеющиеся риски остаться без газа из Туркмении. А это крупнейший трубопроводный поставщик газа в Китай сегодня. «Китай не радует все, что происходит в Средней Азии. Из-за ухода западных и американских войск из Афганистана, который граничит с Туркменистаном, возрастает угроза туркменской энергетической инфраструктуре. Речь идет о поставках 40 млрд кубометров газа в год, которые в одночасье надо будет заместить в случае войны», – говорит Игорь Юшков.
Наконец, Китай становится более сговорчивым с Россией по этому вопросу также по мере роста напряженности его отношений с Соединенными Штатами. «При жесткой эскалации конфликта двух стран, США могут устроить Китаю ресурсное голодание. Они могут перекрыть все, что идет в Китай с юга через Малаккский пролив. А здесь проходят и газовозы, и нефтяные танкеры из Ближнего Востока и Катара», – отмечает эксперт ФНЭБ.
Этот газопровод нужен и России. Европейцы постоянно заявляют, что будут сокращать закупки российского газа в рамках своего энергоперехода и отказа от углеродов. Европа получает газ из западносибирских месторождений. И именно газ в Западной Сибири должен стать ресурсной базой для нового газопровода в Китай через Монголию – «Силу Сибири – 2». Это, кстати, выгодно отличает этот проект от «Силы Сибири – 1», где надо было не только построить газопровод в Китай, но и разработать новую ресурсную базу. В случае со второй трубой – ресурсная база уже имеется и инвестиции потребуются минимальные в ее разработку, отмечает собеседник.
«Центральная проблема переговоров – это цена на газ. Обе стороны считают, что время на их стороне, поэтому переговоры идут не так активно.
Россия считает, что Китай станет сговорчивей по мере усиления его конфликта с США. А Пекин считает, что Россия станет сговорчивей, когда Европа сократит закупку российского газа, и его некуда будет девать из Западной Сибири»,
– так объясняет затягивание переговоров России и Китая по «Силе Сибири – 2» Юшков.
Зачем в этой истории появляется Монголия – транзитная страна, ведь раньше рассматривался газопровод «Алтай» прямиком в Китай без третьих стран? Проект через Монголию оказался выигрышней. «Страны теперь не боятся транзита. Монголия вряд ли станет шантажировать Россию и Китай с помощью транзитной трубы, потому что Китай стал очень сильным и мощным», – считает Юшков.
Во-вторых, это укорачивает протяженность доставки газа до конечных потребителей и убирает конкуренцию со среднеазиатским газом. Дело в том, объясняет эксперт, что нетранзитный маршрут доставлял газ на западную границу Китая, и китайцам надо было тащить газ через всю страны на побережье, где сосредоточены основное население страны и основная промышленность. Плюс на западную границу Китая приходят конкурирующие газопроводы из Средней Азии (Казахстана, Туркменистана и Узбекистана). Это давало Пекину сильную позицию на переговорах, давало возможность требовать от России очень низкую цену.
«Газопровод через Монголию позволяет срезать угол. Газ из Западной Сибири напрямую приходит в китайский район активного потребления топлива. И российский газ приходит в другую часть Китая, нежели среднеазиатский», – говорит Юшков.