Россия могла бы продать Белоруссии нефтяное месторождение на своей территории. Такое предложение озвучил Александр Лукашенко в телефонном разговоре с Владимиром Путиным. Позже в Кремле отметили, что в этом вопросе еще нет никакой конкретики, предложение от Минска поступило и будет прорабатываться в министерствах и ведомствах.
Обсуждалось ли какое-то конкретное месторождение, которым хочет обладать Лукашенко, не сообщается.
В Россим стать владельцем недр, богатых газом и нефтью, не могут не только иностранные государства и компании, но и российские фирмы. Наши нефтедобытчики, например, не владеют землей, на которой ведут бурение. Они получают всего лишь лицензии на разработку и эксплуатацию определенных участков.
«Покупка» в этом контексте лукавое слово. У нас даже российские компании, например Роснефть, не имеют в собственности недра. Для простоты мы можем говорить «купить месторождение». Но недра принадлежат государству, их нельзя купить, продать. Лицензии выдаются на определенный срок, как правило, на 20–30 лет. Они дают право на разработку и право на добычу», – говорит глава Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов. В лицензионном соглашении заранее и четко прописываются все параметры, в том числе по добыче, и нарушать их нельзя. За редким исключением. Например, сейчас многие компании в России вынуждены нарушать лицензионные соглашения в связи с выполнением сделки ОПЕК+ по сокращению добычи. И им придется согласовывать с государством изменения условий лицензионных соглашений. Впрочем, в такой необычной ситуации проблем у нефтяников с лицензиями, скорее всего, не возникнет.
«Белоруссия как государство вряд ли будет владеть российскими недрами. Это немыслимо. В законе «О недрах» такого не предусмотрено. Это вам не земельные участки под посольство»,
– говорит Симонов.
Поэтому речь скорее идет о том, что Лукашенко попросил дать ему лицензию на разработку и эксплуатацию российского месторождения. И это вполне возможно. Более того, госкомпания «Белоруснефть» уже давно добывает нефть на территории России. Еще в 2013 году белорусская компания купила НК «Янгпур» за 112 млн долларов вместе с лицензией на право пользования недрами Известинского участка недр на Ямале (ЯНАО). В границах этого участка недр открыто шесть месторождений, и на пяти из них ведется добыча. Любопытно, что добываемую в России нефть белорусы экспортируют, и неплохо на этом зарабатывают. Тогда как для собственных НПЗ Минск закупает российскую нефть, не платя пошлин, что делает покупку крайне выгодной. Другое дело, что белорусы владеют небольшим месторождением в России. В 2019 году «Янгпур» (белорусская «дочка») нарастила добычу нефти на Известинском месторождении на 16%, до 224 тыс. тонн. Для понимания: Белоруссия покупает у России 18 млн тонн нефти для переработки на собственных НПЗ для реэкспорта в третьи страны.
«Белорусы добывают у нас 1,5% от того, что нужно Белоруссии в год. Минск может просить дать еще одно, более крупное месторождение. Но лично я не представляю, чтобы Белоруссии дали проект на 2–3 млн тонн нефти в год. С чего это вдруг белорусской компании достанутся сладкие куски? Тем более что все хорошие месторождения в России на самом деле уже давно разобрали», – говорит глава ФНЭБ.
Рассчитывать на долю, а тем более контрольную долю в уже готовом крупном месторождении, Белоруссии вряд ли стоит. «У нас есть проекты, где иностранная компания владеет долей больше половины. Например, по СРП (соглашению о разделе продукции) типа «Сахалин-1» или когда речь идет об относительно мелких месторождениях. Но закон ограничивает долю в руках иностранцев в отношении месторождений на шельфе и стратегических месторождений на суше с запасами более 70 млн тонн нефти в год», – поясняет Симонов. Иностранцы, как правило, заходят в проекты в партнерстве с российскими компаниями, это стандартная практика во всем мире.
Белоруссия может рассчитывать, скорее всего, лишь на небольшое новое месторождение, которое нужно разрабатывать с нуля (так называемый проект-гринфильд).
Возникает вопрос – где Белоруссия возьмет деньги на инвестиции в это новое месторождение? «У республики нет свободных денег для инвестиций, нет возможностей привлекать современные технологии, нанимать специалистов. А в России уже нет легко извлекаемой нефти. Вероятно, Белоруссия рассчитывает получить от нас не только нефтяное месторождение, но также кредит для его разработки и еще российских подрядчиков для выполнения работ. Это будет аттракцион невиданной щедрости со стороны России», – говорит Симонов.
При текущих ценах на нефть разрабатывать новые месторождения – не очень выгодная затея. Если, конечно, проект не получает налоговых льгот. Но с какой стати белорусская компания должна получать налоговые льготы от РФ, в то время как российские компании несут налоговые издержки, удивляется собеседник. «Если белорусы получат еще и особые налоговые условия, это будет скандальная ситуация. Мне кажется, Москва на это не пойдет», – говорит эксперт.
Еще один момент. Даже если предположить, что Россия лицензию белорусам выдала и кредит дала, и налоговые льготы предоставила, надо понимать, что от момента первых инвестиций до первой нефти пройдет четыре–пять лет. «Уверены ли мы, что через четыре-пять лет Лукашенко останется президентом? У меня большие сомнения на этот счет. Лукашенко не сумеет воспользоваться плодами всей этой истории», – считает Симонов.
Поэтому предложение президента Белоруссии купить российское месторождение эксперт расценивает как не более чем информационный шум. «Он это придумал, потому у него такой период, когда нужно что-то придумать.
Это попытка Лукашенко показать всем, что он по-прежнему любим Россией и ему готовы здесь помогать»,
– считает Симонов.
Сомневается в том, что Россия легко одобрит запрос на месторождение и ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков. «Сейчас Москва начала ставить вопрос: мы вам даем экономическую помощь, дешевую нефть, дешевый газ, а вы нам что? Пока мы двигаемся к интеграции, мы даем вам бонусы. Если пробуксовываем – бонусы останавливаются», – отметил собеседник. Поэтому «для Белоруссии получение месторождения в России пройдет только на условиях обмена». При этом Юшков считает, что Белоруссия «явно намекает на то, чтобы почти бесплатно получить месторождение».
Что Россия могла бы получить в обмен на свое месторождение? Москва могла бы попросить долю в белорусском активе, например в нефтеперерабатывающих заводах Белоруссии. Газотранспортная система Белоруссии уже давно принадлежит Газпрому. Это может стать некой «расплатой» за вводимый Россией налоговый маневр, из-за которого с каждым годом цена российской нефти для Белоруссии будет все ближе к мировой рыночной цене. Москва также может добиваться реальной экономической интеграции с белорусской экономикой.
«Каждый из вариантов приемлем. Но продажа месторождения взамен НПЗ не так интересна России, а продажа неконтрольного пакета в месторождении не совсем интересна Белоруссии. А вопрос получения компенсации от налогового маневра можно было решить и без покупки месторождения», – считает доцент кафедры финансового менеджмента РЭУ им. Г. В. Плеханова Аяз Алиев. По его мнению, этот вопрос масштабней. «Скорее это начало более масштабного взаимодействия между двумя странами в политическом и экономическом направлении. И вопрос единой валюты – это одно из условий», – говорит Алиев.
В случае, если белорусы не захотят ничего давать российским компаниям взамен, Москва может предложить Минску претендовать на месторождение, «но в общей очереди через аукцион», не исключает Юшков.