На вопрос о стоимости рубля в режиме реального времени пытаются ответить и отвечают все без исключения российские финансисты. Валютный курс рубля – это не просто отвлеченная котировка на страницах газет и журналов, которые просматривают перед зарубежной поездкой. Это вопрос огромного значения большинства жителей крупных и не очень городов, от правильного ответа на который зависит их финансовое благополучие.
В реальности управляющие валютным рынком не знают, куда пойдет завтра курс рубля
Чаще всего ответ на этот вопрос дается неверный. И неверность ответа, как правило, не зависит от степени профессиональной подготовки отвечающего. Даже государственные чиновники, которые, казалось бы, должны знать, какой будет курс рубля в будущем, делают взаимоисключающие прогнозы. Общественность считает, что делают они это сознательно. Историческая же практика говорит о том, что в реальности управляющие валютным рынком действительно не знают, куда пойдет завтра курс рубля, и могут лишь влиять на скорость этого движения, но не на его направление.
Между тем есть очень простой вариант узнать, во сколько экономисты оценивают валютный курс рубля. Для этого надо найти и сравнить две цифры – размер ВВП России в рублях и в долларах США. Но второй показатель должен быть вычислен по паритету покупательной способности.
К примеру, оценка Росстата в рублях по итогам 2008 года составляет 41 668 трлн рублей. А в долларах США – по паритету покупательной способности – около 1 460 млрд долларов (эти оценки выполнены МВФ). Разделив одну цифру на другую, мы получим «истинный» курс рубля. Он составляет – внимание – 18,7 рубля за доллар. Осталось только понять, почему валютный рынок упрямо игнорирует эту очевидную «истину».
Истина в экономической инстанции
Для ответа на этот вопрос необходимо для начала понять, что такое паритет покупательной способности и почему именно он является основной для «истинного», то есть признанного экономистами и международными организациями, курса рубля.
Несмотря на несколько запутанное название, речь идет всего лишь о сравнении корзин, наполненных товарами и услугами. Наполняем корзину одинаковым набором в России и Штатах и сравниваем цены.
Именно так, к примеру, поступает журнал The Economist, когда публикует так называемый «индекс бигмака» – стоимость бутерброда в разных странах мира относительно его стоимости в США. При всей комичности, этот индекс имеет экономический смысл – товары, входящие в «бигмак», производятся внутри страны (их достаточно много), а его стандарт остается одинаковым на разных рынках. Согласно последнему расчету, опубликованному журналом в начале февраля 2009 года, доллар должен был стоить 17,5 рублей, то есть чуть меньше паритета, использованного в то же время МВФ.
Профессиональные экономисты из этой организации вряд ли покупали гамбургеры в разных странах. Публикуя в 1986 году свой расчет первый раз, The Economist просто подшучивал на тему твердо установленной к этому времени для экономиста классической школы истины – валютный курс должен отражать разницу в ценах.
Однако первые упоминания о паритете покупательной способности можно найти еще в трудах позднего Средневековья, а ее полноценным автором считается шведский экономист Густав Кассел, который сформулировал ее основные положения в 1922 году. После этого раздел о «теории РРР» попал во все базовые учебники по макроэкономике.
Например, согласно закону одной цены (LOP – Law of One Price), если две страны торгуют между собой каким-то благом, то цены на это благо в двух странах, выраженные в одной и той же валюте, должны быть одинаковыми. Вот и все основание паритетной теории.
Логика не работает
Если валютные курсы отличаются от ценовых соотношений, значит это кому-то выгодно. Так как возникает возможность для арбитража, другими словами – спекуляции торговца. В данном случае – импортера или экспортера, который может приобрести товары в одной стране и по одним ценам, а продать уже в другой, также по другим ценам. Логично предположить, что в долгосрочной перспективе такие возможности привлекут в упомянутую торговую сферу и других желающих обогатиться. И, как следствие, возможности для арбитража уменьшатся.
Отсутствие арбитража – самое важное условие действия закона одной цены. Применительно к России это означает выравнивание внешних и внутренних цен на основные товары и услуги. И здесь мы сталкиваемся с серьезным противодействием со стороны экспортного лобби.
Не секрет, что за последние двадцать лет в стране сформировалась относительно небольшая, но чрезвычайно влиятельная группа сторонников низкого курса рубля. В нее входят как частные граждане – владельцы крупных экспортеров сырья и продукции первичной переработки, так и управляющие государственных концернов. Именно в их руках, считают эксперты, находится механизм валютного курса рубля.
Ситуацию осложняют социальные и инвестиционные функции, возложенные на этих «национальных чемпионов». Снижение прибылей этих гигантов ведет уже к серьезным макроэкономическим последствиям для всей страны. Относительно эффективности выполнения вмененных функций можно вести теоретические дебаты, но в практической плоскости замены им не существует.
Укрепление рубля в последние годы привлекло на российский рынок огромные для нашей страны капиталы. Но большая их часть была потрачена на создание всевозможных «пузырей», то есть на концентрацию денежных средств в небольшом количестве секторов экономики. Это существенно облегчало экспортному лобби решение проблемы высокого курса рубля и придание преодолению собственных проблем статуса общегосударственных задач.
Торгово-транспортная трагедия
К сожалению, арбитражная, то есть спекулятивная, проблема – главная, но далеко не единственная причина такого существенного отличия рыночного курса рубля от паритетного. Россия действительно уникальная страна. В том смысле, что у нее нет естественной транспортной инфраструктуры, существенно облегчающей ведение масштабной торговли. Для сравнения, скажем, США вообще могли обойтись без железных и автомобильных дорог. Сеть рек и удобных выходов к морям позволяет перемещать большие объемы товаров без особых издержек и проблем.
В России есть только одна река, которую можно наделить такими функциями. Это Волга. Но и она, как известно, впадает в Каспийское море – несудоходное зимой озеро. О портах применительно к постсоветской России говорить пока не приходится. Другими словами, торговля в России превращается в решение крайне непростой транспортной задачи. И контролируют основные торговые пути «естественные» монополии.
Согласно же хорошо известной модели Баласса – Самуэльсона, в богатых странах производительность труда в торгуемом секторе выше, чем в бедных странах. Соответственно, отношение цен неторгуемых товаров к ценам торгуемых товаров в богатых странах тоже должно быть выше. А отсюда следует уже совсем неприятный для России вывод – чем больше в стране доход на душу населения, тем выше в ней должны быть цены неторгуемых товаров. Другими словами, при отсутствии прогресса на транспорте экономическое развитие будет лишь усугублять сложившиеся ценовые диспропорции. А валютные курсы будут вести себя непредсказуемо.
Валютные горки мирового рынка
#{crisis theory} При всем уважении к российской валюте, сегодня рубль не имеет собственной динамики – его курс лишь реагирует на изменения в ценовых соотношениях валют-лидеров. И все говорит о том, что эти соотношения пребывают в состоянии хаотического движения.
Совсем иначе обстояло дело вплоть до начала 70-х годов ХХ века. Валютные курсы тогда куда более точно отражали ценовые пропорции. И сами экономисты признают, что проверка теории паритета была крайне простым статистическим упражнением. Закон одной цены работал как часовой механизм. Возникновение валютного рынка с огромным количеством игроков и стратегий валютных спекуляций сделало его реализацию куда более сложной и трудноуловимой для экономистов.
И тем не менее он работает. Но нужно ли помнить об этом российским гражданам, которые пытаются ответить на вопрос – сколько должен стоит рубль? Ответ – 1 доллар не более 20 рублей. Вопрос в том, смогут ли эти граждане дожить до этого времени.
Существует известная фраза Кейнса, которой тот ответил на тезис своих критиков о том, что не стоит бороться за равновесие в экономике, так как в долгосрочной перспективе оно все равно установится.
«В долгосрочной перспективе мы все умрем», – отметил знаменитый экономист.
Рубрика «Теория кризиса» в газете ВЗГЛЯД:
Обновленный марксизм спасет мир
Резервный фонд мешает России выйти из кризиса
США могут развалиться вслед за Британской империей
Кризис может привести к глобальной войне
Следующий выпуск рубрики будет посвящен теории экономического роста.