После нашумевшей истории с покушением на главного балетмейстера Большого театра Сергея Филина появились данные о произошедшем еще до этого нападении на артиста этого театра Евгения Кулеша. «13 января в полицию поступила телефонограмма из медицинского центра имени Бурназяна о доставлении к ним 12 января с подозрением на сотрясение головного мозга гражданина Кулеша, который от госпитализации отказался», – сказал сотрудник пресс-службы.

То, что в любой сфере профессиональной деятельности есть люди неадекватные, – это факт. Может, их процент в творческих профессиях несколько больше

Он добавил, что позднее мужчина был опрошен дома сотрудниками полиции. «Пояснить обстоятельства получения травмы пострадавший не может, заявляя, что он возвращался со дня рождения своего товарища и был в состоянии сильного алкогольного опьянения, поэтому ничего не помнит», – сказал представитель главка.

Прокомментировать нападения газета ВЗГЛЯД попросила начальника отдела перспективного творческого планирования Большого театра, в прошлом известного критика Михаила Фихтенгольца.

ВЗГЛЯД: Михаил Борисович, как бы вы могли прокомментировать эти печальные истории?

Михаил Фихтенгольц: Насколько я знаю, эти две истории вообще никак не связаны. В случае с Филиным произошло нападение. В происшествии с другим артистом, которое случилось раньше, нет никакого преднамеренного злого умысла. Подробностей я не знаю, но то, что журналисты откопали вторую историю, смотрится и слушается даже смешно. Если из этого хотят раздуть многосерийный детективный сериал про то, что среди бела дня нападают на артистов Большого театра, то это сильное преувеличение.

ВЗГЛЯД: В СМИ обсуждается версия, что заказные нападения могут быть замаскированы под случайные...

М. Ф.: Не думаю. Какова мотивация? Криминальный мир вдруг решил истребить артистов Большого театра?

ВЗГЛЯД: Анастасия Волочкова в связи с этой ситуацией повторила свои слова о том, что с приходом на должность генерального директора театра Анатолия Иксанова туда пришли «беспредел, коррупция и криминал»... Насколько серьезно вы бы отнеслись к такому громкому заявлению?

М. Ф.: Про Анастасию Волочкову могу сказать одно: она уже очень много лет не имеет никакого отношения ни к Большому театру, ни к искусству балета, и я могу только за нее порадоваться, что ей наконец выпала такая возможность лишний раз обратить на себя внимание публики и порадовать ее своими откровениями, которые, к сожалению, не имеют ничего общего с тем, что происходит внутри Большого театра. Она делает это, исключительно чтобы привлечь внимание к себе.

ВЗГЛЯД: И тем не менее существует расхожее мнение, что в творческой среде плетутся интриги, практикуются грязные методы устранения конкурентов. Насколько это, на ваш взгляд, соответствует реальности?

М. Ф.: Ничуть не в большей степени, чем у представителей других профессий. Везде: на заводе или фабрике, в оперном театре или галерейном деле, в ресторанном бизнесе – есть конкуренция, и везде есть люди, которые пользуются цивилизованными методами, чтобы обойти соперника, а есть люди, которые предпочитают играть не по правилам. То, что в любой сфере профессиональной деятельности есть люди неадекватные или даже психически неуравновешенные, – это тоже, увы, факт. Может, их процент в творческих профессиях несколько больше, ибо специфика работы располагает, но не думаю: в принципе, общество у нас в последнее время довольно агрессивное, реагирует непредсказуемо, и от цивилизованного мира мы, к сожалению, как были довольно далеко, так далеко и продолжаем стоять.

ВЗГЛЯД: Есть ли своя специфика в отношениях внутри коллектива в Большом театре?

М. Ф.: В Большом театре в советские годы была принята практика написания коллективных писем, анонимных доносов и так далее. Я надеюсь, что она ушла в прошлое. Что касается пресловутого битого стекла в пуантах, я своими глазами такого не видел.

ВЗГЛЯД: И даже слышать от артистов не приходилось?

М. Ф.: Как выясняется, балет – не самая спокойная среда, в принципе, она никогда не была спокойной. Но мне кажется, то, что произошло с Сергеем Юрьевичем Филиным, которого я очень ценю и уважаю, – какое-то абсолютное зверство. Не знаю, насколько это связано с его профессиональной деятельностью, судить не берусь.

ВЗГЛЯД: Вы допускаете, что это могли быть завистники?

М. Ф.: В любом случае это не случайно, это недоброжелатели. Но из людей, знакомых мне, никто не знает, какие мотивы были у этого преступления – профессиональные или личные. Несмотря на то что в интернете озвучивается огромное количество версий, я, как и в первый день, когда об этом узнал, продолжаю пребывать в состоянии недоумения и пока не понимаю ровным счетом ничего.

ВЗГЛЯД: Творческие люди способны на такое?

М. Ф.: А чем они отличаются от не творческих людей? Вообще ничем. И творчество – заповедная, чистая, святая территория в большей степени для тех людей, которые не имеют дела с творчеством в ежедневном режиме. А для многих людей это работа. Не думаю, что люди, которые населяют Большой театр, чем-либо отличаются от работников других театров. Приятно это признавать или неприятно, но это такие же члены общества, как и те люди, которые расположены в соседних зданиях.

ВЗГЛЯД: Происходило ли на вашей памяти что-то подобное?

М. Ф.: Таких вопиющих случаев, наверное, нет, и я надеюсь, что не будет. Была какая-то мелкая зависть, интриги, заговоры – как без этого? Это такая часть жизни. Но, опять же, смею вас уверить, Большой театр в этом не является каким-то уникальным местом.

Не хотел бы вспоминать конкретные случаи – я же не буду сыпать именами. Но в любом случае все эти интриги, как правило, имеют одну цель: добиться наибольшей власти, наибольшего влияния.