Уловка просвещения, когда одним – томик Достоевского, а другим – одноименный телесериал от Бортко, в случае с экранизацией «Generation П» сработает вряд ли. Собственно, это не экранизация даже, а набор видеоиллюстраций к книге – занятных, но отнюдь не самодостаточных. Посему и сюжет пересказывать глупо: те, кто читал, уже в курсе, а тем, кто поленился, картина Виктора Гинзбурга всё равно покажется невнятицей. Как максимум – междусобойчиком медиафигур поколения «П», где «П» – это не только «пепси», но еще и «п...дец».
#{image=506573}Междусобойчик мы, в общем-то, и имеем. Отдельные тонкости пелевинского морока изначально были понятны только его героям – работникам «фабрики смыслов», маркетологам, протохипстерам и сопричастным, то есть условному Татарскому и условному Морковину. На их птичьем языке снят и фильм, причем ими самими и снят: в проект подтянулась вся тусовка, которой Пелевин подмигивал и которая теперь подмигивает сама себе. К примеру, под дизайнером Сеней Велиным, что изобрел зеленый шар для вывоза трупов, писатель явно понимал дизайнера Семена Левина, что изобрел «зеленый шарик» НТВ. В экранизации намеков на данный канал еще больше, и политаналитика Фарсейкина (Владимир Меньшов) явно рифмуют с Киселевым – манерой, раскадровкой, очками на кончике носа. О том же, что Фарсейкина в конце концов задушат прыгалками, нам расскажет уже Парфенов, сменивший Киселева в ряду «говорящих голов» после разгона «старого» НТВ.
Но если бытописатель Парфенов, в знакомой манере провожающий Татарского из криэйтеров в живые боги, – это объективная режиссерская удача, то явления других героев 90-х оценит совсем уж узкая аудитория. Вот мелькнул в кадре гуру кислотного трипа Павел Пепперштейн. Вот Андрей Васильев – шеф «Коммерсанта» при Березовском – пошутил про «Васю-подберезовика», то есть про себя. Вот Пугин толкнул спич про «адаптацию под совковую ментальность», и важно подчеркнуть, что играет Пугина Игорь Григорьев – основатель журнала «ОМ», периодического Евангелия для тусовщиков «первого поколения свободы».
Помимо камео оккупировали шоумены и знаковые роли: Морковина воплотил Андрей Фомин – бессменный ведущий «Серебряной калоши», где свои также смеются над своими, Сашу Бло – покойный Роман Трахтенберг, Ханина – Александр Гордон. Олег Тактаров, что подвизается в голливудских боевиках с ролями русских рыцарей, в образе Вовчика Малого произнес сакраментальное «они нас там за людей не считают, как за границу попадаешь – сразу унижение чувствуешь». В общем, всё это «подмигивание» вполне могло сорваться в настоящий нервный тик, если бы не бережное отношение режиссера к первоисточнику. Хотя, конечно, славно было бы дать экранному славянофилу Малюте (Иван Охлобыстин) фамилию Холмогоров или Калашников.
Наконец, роль Татарского досталась Владимиру Епифанцеву – трэш-мейкеру и автору антирекламы «Тайд или отрубание головы». Таким образом, кастинг можно признать если не идеальным, то органичным, «плоть от плоти» (правда, Гиреевым стал Шнур, которого вряд ли бы кто представил в этой роли, но пусть будет Шнур – почему бы и нет). Другое дело, что органичность эта получилась почти случайно: Татарского должен был играть Константин Хабенский, Азадовского – Федор Бондарчук. К счастью, «народные блокбастеры» оттянули их на себя, лишив проект привкуса попсы и тех самых «народных блокбастеров», а Азадовского в конце концов сыграл диссидентствующий актер Ефремов. Сыграл почти гениально, впрочем, Ефремов плохо играть не умеет, так что фраза «лучшее в фильме – это Ефремов» равносильна фразе «особенно хозяйке удалась фасоль».
#{movie}Среди прочих удач Гинзбурга – рекламные ролики, благо он рекламщик и есть, пускай и американский. Вошли в картину и березовый «Спрайт», и «солидный Господь», и Давидсон на Харлее, и Лефортовский кондитерский комбинат – спокойный среди бурь, разве что «братану» пришлось не кофе хлебать, а жевать «Тик-так» – производитель Nescafe заартачился. Выглядит всё это как фестиваль «Каннские львы» на героине, тем более что тема мухоморов, глюков и промокашек раскрыта не менее широко, а компьютерная графика применяется с фантазией: режиссер как бы дает понять, что ему по плечу трип и посложнее, например экранизация книги Шульгина «Фенэтиламины, которые я знал и любил». Сцену с Гришей-филателистом это, правда, не спасло – выглядит она блекло, культовая фраза про «несколько секунд вечных мучений в аду» не прозвучала вовсе, хуже того, не ударили пушки по Петру работы Церетели – не сбылась мечта москвичей.
В остальном – см. первоисточник, с которым, повторюсь, обошлись крайне бережно, равно как и с эпохой – над храмом Христа Спасителя еще возвышаются строительные краны, стену протоофиса украшает постер «Молчания ягнят», и даже грязь на улицах какая-то ностальгическая. Единственная отсебятина проходит по разряду фиги в кармане – её протянули из 90-х в «нулевые», и на смену виртуальному президенту Ельцину пришел виртуальный же президент Смирнов с замашками «пацана». Играет его артист Панин, уже игравший что-то похожее в «Поцелуе не для прессы», а ключевую реплику еще 2000-м подсказал прототип: «Что я – сникерс, чтобы меня рекламировать». Словом, «umom Rossiyu nye ponyat, v Rossiyu mojno tolko vyerit». «Smirnoff». Ну или «Путинка».
Смотрится сия фига (мол, «вы-то понимаете», «ролевая модель», «target group», «продакт плэйсмент») не то чтобы искусственно, но как-то трусовато. Вроде бы Епифанцев прямо учил, коль замахнулся – руби, ан нет, имеем тихий снобистский смешок в кулачок, хотя уж где-где, но в споре пелевинских метафор действительно победила жизнь: куда ни глянь – бобок на полубобке, а термин «парламентаризм» уже и для рекламы сигарет не слишком пригоден.
Конечно, вряд ли от гламурной тусовки можно ожидать большей резвости, а вот меньшего самодовольства – хотелось бы. Не в режиссере дело – у него, несмотря на явный профессионализм, вообще нет своих интонаций (сплошное следование сюжету), дело в самой тусовке. Как-то так получилось, что за все насмешки и стеб писателя отдуваются Епифанцев с Ефремовым, а остальные герои этого сюра откровенно наслаждаются собой и предложенными им обстоятельствами. Ну льстит им увязывание телевизора с Тофетом, а службы медиа – с культом Иштар (в условиях, что с христианской точки зрения Иштар – «мерзость сидонская», а Тофет – вообще геенна), своя шуба – греет, чужая ноша – не тянет, а артачиться и смысла нет – последний дизель спи...дят. В конце концов, количество тех, для кого «liberal values» не только «лэвэ», но и что-то кроме, по-прежнему находится в пределах статистической погрешности.
Однако если и дальше так плыть, «русская буржуазия» действительно утонет в море имиджей. Как вариант, будет передушена прыгалками.
За снобизм.