− Ким Александрович, зал, где проходил первый полуфинал «Евровидения-2010», был заполнен хорошо если на 10%. Между тем раньше билеты даже на репетиции конкурса расхватывали моментально. С чем, на ваш взгляд, связан такой контраст – хотя бы между прошлогодней Москвой и нынешним Осло?
− Я не могу судить отсюда, из Москвы, насколько хорошо сработала служба, которая занималась распространением билетов, рекламой – возможно, просто их работы оказалось недостаточно.
В европейском списке побед, свершений и достижений шоу-бизнеса Россия занимает, я думаю, одно из последних мест
Но не исключено, что падение интереса связано с тем, что сам конкурс претерпевает изменения – появились два отборочных тура плюс финал вместо одного финала. И я, например, не могу сказать, что то, что я во вторник видел в отборочном туре, произвело на меня какое-то позитивное впечатление. Это было не очень интересно, тускло. Раньше эти отборы были за кадром, а теперь мы их видим с экрана.
У меня еще есть такое ощущение, что «Евровидение» уже утратило свою изначальную идею: ведь изначально это был конкурс песни, оценивались сами произведения. Практика же последних десяти лет показала: «Евровидение» стало конкурсом концертных номеров. Аудитория, которая оценивает выступления, естественно, не так разборчива, как профессионалы, поэтому она выбирает что-то наиболее яркое и броское. Поэтому и бывают всякие чудеса на «Евровидении». Вспомним хотя бы победу группы LORDI : архаичный рок и архаичный, собственно говоря, прием, потому что таким эпатажным приемом пользовались многие группы и до них.
− В последние годы мы наблюдаем, как европейский музыкальный конкурс ищет свой «формат»: сначала в моду пытаются войти металлисты с сатанинским оттенком, потом в мелодиях мы слышим то смешение современной музыки с классикой, то много скрипки… И каждый раз предпочтения аудитории оказываются различными. С чем связаны такие метания?
− Так голосуют люди. И мне кажется, они так не дифференцируют все стилистически – просто голосуют за то, что им понравилось. Понравился им в прошлом году симпатичный мальчик с какой-то милой простой песней (Александр Рыбак – прим. ред.) – они за него и проголосовали.
Ким Брейтбург уверен, что интерес к «Евровидению» в России начал падать (фото: breitburg.ru) |
Мне так кажется, на «Евровидении» по большей части голосуют совсем молодые люди и, напротив, люди достаточно взрослые. Поэтому и выбор падает таким странным образом. Какая часть аудитории при этом влияет? Когда выбрали группу LORDI, влияла, наверное, тинейджерская часть, а когда выбрали Рыбака, я думаю, за него голосовали широкие массы – и взрослые, и дети. Но каждый раз выигрывает нечто симпатичное, выпадающее из общего ряда, в любом случае оригинальное и очень искреннее, как в случае с Рыбаком, например.
− Сетевой публицист Максим Кононенко написал в своем блоге, что конкурс до сих пор был «битвой Европы против Москвы» и когда Москва выиграла, «Евровидение» закончилось. Как бы вы прокомментировали такую точку зрения?
− Это частное мнение, которое, как мне кажется, ничего общего с реальностью не имеет. Человек переоценивает значение России в глазах европейцев. Тем более в европейском списке побед, свершений и достижений шоу-бизнеса Россия занимает, я думаю, одно из последних мест. Мы никак не интегрированы в европейский шоу-бизнес. И отдельные попытки отдельных артистов как-то там существовать обычно заканчиваются неудачей. Кроме того, они обычно влекут за собой потери аудитории в России: после них люди начинают ориентироваться на Запад, а у нас, как вы знаете, совершенно другой менталитет.
Никакой борьбы с Россией не существует. Просто страны выставляют порой очень слабых участников, и конкурс в целом иногда выглядит просто сборищем любителей.
В некоторых странах отправить больше некого, потому что это государства очень маленькие, и от них едут те, кто хочет. Большие страны, «монстры» шоу-бизнеса – Великобритания, Франция, Испания – они, может быть, просто не придают такого большого значения этому конкурсу, поэтому от них часто тоже приезжают исполнители хоть и подготовленные, но не очень яркие.
− Кстати, бытует мнение, что в России и других постсоветских странах конкурсу уделяется гораздо большее внимание, чем в Европе…
− Переоценивать этот интерес тоже не стоит – мне кажется, что люди в России все-таки относятся к «Евровидению» не так, как к футбольным чемпионатам. Общий интерес возрос в прошедшие годы – благодаря усилиям телевидения, рекламным кампаниям. Кульминацией этого интереса, скорее всего, была победа России. Я думаю, что после этого люди понимают: так часто побеждать Россия не может. Поэтому сейчас рейтинги ТВ-трансляций будут меньшими, я думаю. Для стран СНГ, однако, очень важно хорошо выглядеть на этом конкурсе – наверное, из-за того, что они всячески стремятся быть замеченными на широком пространстве шоу-бизнеса.
− Европейский и российский шоу-бизнес все-таки развиваются в разных плоскостях, но на таких конкурсах, как «Евровидение», могут и соприкоснуться. Можно ли утверждать, что европейские музыкальные тренды через этот конкурс оказывают влияние на российский шоу-бизнес?
− В рамках «Евровидения» они, конечно, никакого влияния оказать не могут. Потому что в головах наших продюсеров и других людей, имеющих отношение к музыкальной индустрии, проходит некий Рубикон между европейской музыкальной модой и тем, что происходит у нас в стране, что диктует нам наш рынок.
Сейчас в России наибольшей популярностью пользуются – и об этом свидетельствуют кассовые сборы – те артисты, которые занимаются очень «российской» музыкой. Это относится, прежде всего, к шансону. Как ни странно, но в последнее время интерес к эстраде в стране значительно упал.
− Насколько вписывается в общий фон нынешнего «Евровидения» Петр Налич? Как вы оцениваете его выступление – как с профессиональной точки зрения, так и с точки зрения шансов на победу?
− Я думаю, что при каком-то другом раскладе остальных участников – если бы те были более попсовые или эстрадные или же если бы маятник больше сместился в сторону рок-музыки, – наше положение могло бы быть более шатким. Но из-за того, что фон был достаточно серым, Налич выглядел там вполне нормально. По поводу шансов на победу мне пока сложно сказать, потому что мы не видели вторую половину конкурсантов.
Газета ВЗГЛЯД планирует вести онлайн-трансляцию финала конкурса «Евровидение». Начало трансляции - в субботу, 29 мая, в 22.00