В отличие от большинства англоязычных коллег-земляков, Адига не обращается к сколько-нибудь отдаленным периодам индийской истории и уж тем более не фантазирует о богах и мифических героях – действие «Белого тигра» происходит прямо сейчас. Пафос узнаваем и понятен: похвастаться нечем, сколько ни штурмуй индийское общество экономические эвересты, вековечное насилие вкупе с прочим мраком и ужасом никуда не делись. Потому герой Адиги и рождается во Мраке. В прямом смысле слова − так называется место, где провел детство бедняк Бальрам Хальваи.
Родителям Бальрама было не до него, поэтому имя ему дал учитель, а дату рождения назначил чиновник
То, что происходит в вымышленной, но типичной индийской деревне Лаксмангарх, – квинтэссенция отсталости и бесперспективности. Родителям Бальрама было не до него, поэтому имя ему дал учитель, а дату рождения назначил чиновник. Юный бедняк прислуживает в чайной, и в дальнейшем его, если рассуждать логически, ждет та же участь, что и миллионы «темных» людей. Но на самом-то деле впереди уже маячит успех, деньги и китайский премьер-министр.
Выбраться из Мрака герою помогает удачная работа – Бальрама нанимает шофером местный богач, и вот уже вокруг не деревенское захолустье, а улицы Дели. Но возить богачей – тоже счастье так себе: старший коллега исчерпывающе описывает новичку будущее водителя, и выглядит оно не слишком радужно. Хуже того – хозяева, ставшие виновниками ДТП, тебя же еще и подставят, и так далее.
Тигр, может, и белый, а жизнь героя − сплошная чернуха (фото: обложка книги) |
О трудном детстве Бальрам, теперь уже преуспевающий бизнесмен, лихо рассказывает в письмах к – ни много, ни мало − китайскому премьер-министру, намеревающемуся в скором времени посетить Индию. Выбор адресата обусловлен не только дюжим чувством юмора и наглостью автора, но и политико-экономической подкованностью «нового индуса»: он хочет показать изнанку индийских успехов представителю державы, вознамерившемуся перенять опыт соседей. Бальрам пишет автобиографию, исповедь злодея, перехитрившего других злодеев.
Англоязычная критика засыпала «Белого тигра» похвалами. Еще бы: Аравинд Адига режет ту самую правду-матку, до кусков которой столь охоча «белая» аудитория. Причем режет азартно, с огоньком и выдумкой, приправляя смачные детали индийского беспредела залихватским публицистическим слогом и перлами формального мастерства – недаром он изучал английскую литературу в Америке и Англии. Чего стоит один эпистолярный прием! Да и помимо него Адиге есть чем срывать аплодисменты: его злодей так и сыплет риторическими ходами, отчитываясь о необходимости целовать индийских богов в задницу и утверждая, что величайшее изобретение, сделанное в Индии за последние десять тысяч лет, – это клетка для петухов. К тому же, роман читается еще и как пародия на болливудские истории о нашедших счастье «миллионерах из трущоб».
Ценность «Белого тигра» напрямую зависит от его правдивости. Читателю-чужаку с далекого Запада остается верить индийскому беллетристу на слово. И закрыть глаза на то, что сам Адига – ровня скорее пассажирам Бальрама, чем ему самому. Можно и еще придраться – назвать роман пасквилем, в котором истина подана тенденциозно. Но это смотря с чем сравнивать. Если текст Адиги и является в какой-то мере «заказным», то уж точно в меньшей степени, чем, скажем, опусы англоязычного афганца Халеда Хоссейни. В общем, есть над чем поработать.