Посчитав, что российскому зрителю ничего с коммерческой точки зрения не говорит название «Пэлэм 1-2-3», прокатчики придумали более выгодных «Опасных пассажиров» и развесили чуть ли не в каждом вагоне метро жизнеутверждающие рекламные стикеры: «Осторожно, двери закрываются… Навсегда» или «Ты уверен, что их нет в этом вагоне?».
Мэр Нью-Йорка скабрезно и похотливо хихикает при словах «девка с рекламной жопой
Вот только не надо нас пугать – «их» в этом вагоне точно нет. Люди с настолько колоритной внешностью кавказских/арабских террористов, а также явный «джамшут» Луис Гузман вряд ли имеют московскую регистрацию, и это не должно укрыться от бдительного ока милиции. Усатому матерому католику/саентологу Джону Траволте, оставшемуся без союзников, ничего не останется, кроме как зарабатывать в подземных переходах на жизнь танцами из «Лихорадки субботнего вечера», монологами о «Лё Биг Маке» и нараспев зачитывать избранные места из классических сочинений Л. Рона Хаббарда.
В общем, не дайте ввести себя в заблуждение – не все пассажиры в фильме одинаково опасны: есть заложники и террористы, требующие у властей кругленькую сумму.
С террористами мы разобрались выше, а в заложниках – репрезентативная выборка: чернокожий экс-морпех, молоденькая вдова с малышом, яппи, растаман и, извините, хипстер в худи и с ноутбуком. Кстати, нет геев, калек, бомжей и глухонемых, что как-то странно, но терпимо.
Вообще – и это одно из принципиальных отличий ремейка от оригинала – заложникам уделяется очень мало внимания. Глава террористов (Траволта) ведет задушевные переговоры с диспетчером (Дэнзел Вашингтон), периодически выбегая в вагон, чтобы, бешено вращая глазами и мерзко хихикая, подстрелить очередного заложника.
Так что саспенс первой половины фильма строится исключительно на игре актеров, психологически, конечно, это все захватывает – все эти разговоры о всепрощении, Боге, о том, как испражняются собаки в упряжке, о красотке с «рекламной жопой».
#{movie}В оригинале же экшн распространялся на весь вагон, преступники, как в свое время Ян Арлазоров, искусно вовлекали в свои беседы различных заложников, одновременно проверяя последних «на вшивость».
И какие там были диалоги! Убийственно едкие, остроумные, социально нелицеприятные, заставляющие зрителя не только сопереживать заложникам, испытывать неловкость от реальности ситуации, но и невольно подмечать точность наблюдений и даже посмеиваться украдкой.
Джозеф Сарджент (режиссер оригинального «Пэлэма») замаскировал довольно смелую политическую сатиру за остросюжетной историей, выведя на первый план не столько смелость захвата, сколько несправедливость социума, неравенство, притеснение одних в пользу других слоев, одним словом, умело подсунул зрителям горьковатый манифест в броской обертке триллера.
Социальная сатира ремейка заключается в невнятных выкриках экс-биржевого маклера Джона Траволты: «Это Нью-Йорк убил его!», «Я двадцать лет кормил этот город завтраками!», а также в образе мэра Рудольфа Джулиани в исполнении Джеймса Гандольфини, выписанного и сыгранного с особенной любовью.
О, мэр Нью-Йорка предстает самовлюбленным и недалеким, скабрезно и похотливо хихикающим при словах «девка с рекламной жопой», не способным самостоятельно принять решение и оживляющимся только при разговоре о деньгах, ставках и биржевых котировках.
И, конечно же, финансовые притязания преступников с 1974 года выросли в десять раз – до 10 миллионов долларов, что наверняка является следствием мирового экономического кризиса.
Юмор же по Тони Скотту заключается в диалоге диспетчера со своей супругой, в конце которого он сообщает, что спускается в подземку к террористам, чтобы передать им деньги. Иными словами – идет на верную смерть, а жена просит его, «когда все кончится, купить галлон молока».
Впрочем, кто сказал, что качественное жанровое кино – недостойное развлечение? Продержав зрителя в заложниках медленно развивающегося, но все же гнетущего саспенса, во второй половине фильма Тони Скотт запускает, собственно, поезд и экшн, отбросив за ненадобностью болтовню. А в зубодробительном экшне со Скоттом, автором «Последнего бойскаута» и «Гнева», мало кто может сравниться.
Проблема – куда ж без них – заключается в том, что режиссер, кажется, чересчур эгоцентричен, и личность его (и, конечно же, Творческий Почерк) проявляется порой уж слишком часто: «кислотные» вырви глаз цвета, судорожный эпилептический монтаж, камера, в особенно напряженных моментах начинающая нарезать вокруг героев круги. Все эти потуги мастера заметны настолько, что начинают отвлекать от, собственно, фильма, в котором – и от этого наследия второсортных боевиков 80-х никак не избавиться – «плохой парень» кричит «хорошему»: «Убей меня!» – тем самым диктуя зрителям проевшую плешь мораль: тот прав, у кого пистолет.
Камон, мистер Скотт, на дворе уже конец, страшно сказать, нулевых. Зрители изменились, жанр не стоит на месте, пора бы адаптироваться, в противном случае лучше купить галлон молока. Нет, полгаллона. Нет, все-таки галлон.