Независимо от того, будет Грузия участвовать в «Евровидении» или нет, она уже навсегда вошла в его историю. Независимо от того, была ли это сознательная игра на выбывание или же грузины действительно хотели показать на «Евровидении» «эстетический кукиш» России.
Они предложили России игру – игру слов, а вышеперечисленные лица пошли в ответ на эту игру слов с топорами, с ломами и крюками
Вообще же, по законам медиа, Грузия, конечно, уже победила (как заявила певица Лолита) хотя бы потому, что заставила весь мир узнать о существовании ранее никому не известного коллектива с простенькой песней. В соответствии с теми же законами медиа, чем больше ведется разговоров о том, что надо изменить злополучный текст песни, тем более этот текст становится известен: сегодня он, кажется, известен уже всем от мала до велика. Запретный плод в виде кодового слова или понятия, запущенный в мировой оборот новостей, неизбежно будет привлекать внимание.
Что было хуже для имиджа России? Чтобы Грузия не принимала участие в конкурсе или чтобы она приехала и произнесла со сцены весь этот, в общем-то, банальный набор слов на английском языке?
Безусловно, неприезд Грузии на «Евровидение» в Москву – это хуже. Для тех, кто радуется тому факту, что Грузия отказалась от участия в конкурсе, напомню, что у нас общие границы с Грузией – и независимо от того, как долго будет там править нынешний президент, эти границы никуда не денутся. А про взаимопереплетенность, взаимосвязанность и породненность наших культур даже и глупо напоминать. Нам никуда друг от друга не деться. И поэтому чем скорее мы сможем наладить хотя бы культурный диалог со страной, с которой сегодня находимся в состоянии холодной войны, тем скорее сможем опять жить мирно. Это, конечно же, случится потом, через пять или десять лет, но случится неизбежно – и начинать «диалог культур» придется, и «Евровидение» было бы прекрасным поводом к началу этого диалога.
Теперь вместо диалога нас ждет очередной вал взаимных упреков, эскалации, очередных обид и заявлений.
Мне кажется, лично Владимиру Путину и дела нет до того, какие там слова в песне и с каким подтекстом. Я думаю, он слыхал в свой адрес слова и пожестче. Это их, высшей власти, извините, судьба такая – слышать в свой адрес слова и словосочетания, неприятные для слуха. Всем мил не будешь, на всех не угодишь – и любой нормальный политик это понимает.
И вообще – если бы спросили его об отношении к этому – я уверен, что он просто посмеялся бы. Или иронически пожал плечами.
Ну, спели бы грузины эту песню в Москве, ну сделали бы еще какой перформанс.
«Ребята, вы чего ТАК ВСПОЛОШИЛИСЬ?» – хочется мне спросить всех.
Отчего такой шум по поводу несчастной песни?
Да сто раз выгоднее было бы отнестись к этому с юмором, с усмешкой.
Намека испугались? Россия испугалась намека? Великая страна, а?
Ну не смешно ли это?
Между тем я знаю, кому мы должны быть обязаны этой истерией.
Мы обязаны тому странному и, увы, распространенному типу людей, которые всегда лезут не в свое дело, желая угодить начальству, желая ему понравиться, желая ему поднести патрон, так сказать.
Во всем хороша адекватность. На любые провокации эстетического характера надо отвечать эстетическими же методами; между тем российские представители эстрады – что Диана Гурцкая, что Дима Билан с вездесущим продюсером Рудковской, что другие – отнеслись к этому эстетическому казусу с такой серьезностью, с такой невыносимой принципиальностью, с таким советским гневом, что просто диву даешься.
Эта неадекватность, переходящая в истерику, – ровно то, на что грузинский коллектив и рассчитывал: они предложили России тонкую игру – игру слов, а вышеперечисленные лица пошли в ответ на эту игру слов с топорами, с ломами и крюками. С требованиями запретить, изъять, переписать – прямо как наивные советские люди.
Тоньше надо быть, ребята. Тоньше работать.
Это дело было – в первую очередь грузинской интеллигенции, грузинского народа: они должны были сами решить, с какими песнями и словами можно приезжать в гости, а с какими нельзя. И в любом случае этот выбор был бы целиком на их совести. Их делом. Но своими криками о «недопустимости песни» вы только еще больше их озлобили, и, конечно же, теперь они будут считать себя жертвами очередного русского заговора.
Министр культуры и спорта Грузии Ника Руруа уже приветствовал решение грузинских певцов не участвовать в конкурсе «Евровидение» в Москве. Он заявил журналистам, что «организаторы «Евровидения» сдались перед беспрецедентным и возмутительным давлением России, обусловленным финансовыми рычагами, которые у России имеются».
А дирекция Общественного телевидения Грузии поступила еще ловчее: в письме исполнительному директору «Евровидения» Вантесу Стокселиусу сказано, что грузинская сторона не согласна с названными причинами отказа грузинской конкурсной песне в участии в «Евровидении», так как «в ней нет никакого политического подтекста». «Еще раз хотим подчеркнуть, что песня Степане и трех девушек «We don't wanna put in» не содержит политического заявления. Хотим напомнить, что в 2007 году на «Евровидении» в Финляндии перед зрителями предстала израильская группа, в клипе которой летали ракеты, а в тексте содержались недвусмысленные угрозы в отношении Ирана. Но песня не была заменена, так как подтекст нельзя формально вменять в вину», – подчеркивается в письме.
Вот нам и урок. С подтекстами и намеками надо и воевать – при помощи подтекстов и намеков, а не ходить на них всем миром, с дубьем и рогатиной. Поэтому – повторяю – самое мудрое и логичное было бы – не заметить или посмеяться над этой песней.
А теперь – благодаря всей этой истерии – Грузию будут вспоминать во время «Евровидения» чаще, чем приехавших на конкурс участников.
Они добились чего хотели. Теперь их еще недели две будут уговаривать вернуться, и опять будут появляться опровергающие друг друга заявления: «Грузия все-таки будет участвовать в Евровидении!» – «Грузия все-таки не приедет в Москву!» – отчего все происходящее превратится уже во вселенский абсурд.
Они наделали шума – а вы его поддержали. И ни одна сторона в этом конфликте не выглядела взрослой, увы. Детский сад. Из-за какой-то несчастной песни.