Но не думать о Штирлице, когда смотришь сериал «Исаев», − это все равно что не думать о сексе, о еде или о смерти. Сравнивать зрители будут все равно с «Мгновениями», даже на подсознательном уровне, и это, конечно, самое страшное и для фильма, и для режиссера, замахнувшегося на «святое». Трудно составить общее представление из двух серий (прессе показали 3-ю и 4-ю части), но можно утверждать уже сейчас: это не стыдное зрелище. Учитывая, какой будет спрос с этих актеров и с режиссера в стране, где слово «Штирлиц» почти равнозначно слову «Родина».
Совсем еще недавно будущий Штирлиц работал, как сказали бы сейчас, «пиарщиком» в штабе у адмирала Колчака
Урсуляк, конечно, это понимает, как понимает и то, что плоское «подражание» Штирлицу тоже будет выглядеть глупо. Эту дилемму, исходя из просмотренных двух серий, на наш взгляд, режиссеру удалось решить. Можно сказать, что к образу Штирлица фильм «Исаев» отнесся не с подражанием, но с огромным уважением. В сериале есть знакомые черточки, отсылающие к «Мгновениям»: например, юный Штирлиц тоже складывает на столе в задумчивости ежика из спичек, и в его обаятельной улыбке проглядывает что-то знакомое, ироническое и одновременно теплое, общечеловеческое, − но вместе с тем мы видим, что это еще совсем молодой человек, еще без фирменной грусти. Исаев пока не сжился с ролью разведчика, хотя и начинает в эту роль вживаться.
По-видимому, выбор актера Даниила Страхова на роль молодого Штирлица − одна из наибольших удач сериала. Страхов даже в жизни, страшно сказать, чем-то напоминает молодого Вячеслава Тихонова. Но внешние данные не значили бы ничего, если бы у Страхова не было и той самой врожденной тихоновской интеллигентности, которую нельзя подделать.
«Конечно, образ нашего Штирлица родственен тихоновскому, и у меня не было желания сломать стереотип восприятия Штирлица, доказать, что в юности он был «совсем другой». Но в то же время, и не было задачи «дать Тихонова», − замечает Урсуляк.
Будет ли «молчаливое существование» главного героя в кадре, или, проще говоря, будет ли Штирлиц много думать, как в «Мгновениях»? − спросили журналисты у режиссера. «Во-первых, за Штирлица в «Мгновениях» «думает» Ефим Копелян, голос за кадром, − ответил он. − Во-вторых, у самого Тихонова это выходило очень органично − у него есть значительность в лице. Что касается молодого Исаева, то такого «задумывания» у него не будет».
«К тому же у Исаева, − добавил Страхов, − еще права такого на задумывание нет. Он элементарно моложе на 20 лет».
Помимо Страхова, знакомых зрителю актеров в сериале немало, например, Михаил Пореченков, который играет белогвардейского офицера Воронцова: с учетом его предыдущих работ похожего плана, это вызывает легкую иронию. Опять же, трудно судить по двум сериям, но кое-где в фильме проступает и легкая «эрасто-фандоринщина» − в тех случаях, когда известные актеры начинают «играть» дворян: всех этих грассирующих интеллигентов с их навязчивым «вот-с» и «нуте-с» избежать, по-видимому, не удалось.
Что до сюжета, действие обоих романов Семенова разворачивается в 20-е годы ХХ века: сотрудник иностранного отдела ВЧК Максим Исаев направляется в тыл врага − в Ревель и во Владивосток: легенду ему еще не надо придумывать, потому что совсем еще недавно он работал, как сказали бы сейчас, «пиарщиком» в штабе у адмирала Колчака. На вопрос о дворянском происхождении Исаева Семенов не отвечал в романе прямо, но причастность героя к интеллигентской русской среде, которую советская власть считала своим идейным врагом, обозначена ясно.
Этот момент − когда интеллигент Исаев решает служить Советской России − для Юлиана Семенова, как и в целом для советской литературы 1970-х годов, был очень важен. В те годы тема «верности России» приобрела особую актуальность: она была способна примирить белых и красных, интеллигенцию и народ.
Идеология, как и прежде, никаких компромиссов не признавала, но культура уже могла искать примирения: тема выбора между верностью родине и верности государству − довольно популярный сюжет многих художественных произведений о революции. Образ белого офицера, который переходит на сторону красных потому, что «есть такая профессия − родину защищать», а идеология оказывается вторичной, как бы и неважной − одна из самых удачных находок советского идеологического искусства в 1960−1970-е годы.
«За кого Исаев?» - спрашивает героя один из руководителей ВЧК.
«Мы не стали всерьез развивать эту тему в фильме, − говорит Урсуляк. − Потому что мы побоялись запутаться. Скажем так: мы задаем этот вопрос («почему интеллигент Максим Исаев пошел на службу в ЧК?»), но на него не отвечаем». Также режиссер сообщил, что из сериала ушли персонажи вроде Дзержинского или Ленина, бывшие, естественно, в книге. Понятно, что Урсуляк хочет избежать излишней политизированности, однако это лишит повествование иллюзии исторической достоверности, которая была фирменным приемом Семенова.
Отметим, что в сериале звучит и музыка Микаэла Таривердиева, однако не та, которая была в «Мгновениях»: оттуда «не взято ни ноты», как сказал Урсуляк. Это в том числе и вариации и темы для «17 мгновений», которые не вошли в знаменитый фильм. Действие фильма происходит в Ревеле, Москве и Владивостоке. Эпизоды в Москве в фильме сделаны в черно-белом изображении: на вопрос, почему именно Москва в ч\б, Урсуляк ответил, что если снимать 1920-е годы в сегодняшней России, то «отовсюду лезет неправда всего»; кроме того, черно-белый цвет очень «подходит» советской власти.
Наконец, стоит сказать, что действие в сериале нелинейное, в отличие от той же «Ликвидации» Урсуляка: понять, что было в предыдущих сериях, если смотреть не с начала, будет трудно. Между тем никто − ни телеканал «Россия», ни режиссер − не сомневаются в первоначальном зрительском интересе к фильму. Станет ли этот интерес чем-то большим, как в случае с «Мгновениями», мы узнаем меньше чем через неделю – первые две серии шестнадцатисерийного сериала «Исаев» покажут в воскресенье, 11 октября.