Сверять эпоху по Пелевину очень удобно. Его часы запаздывают, зато есть ощущение полноты бытия. Вот, думаешь, живешь в каком-то пустом времени – а Пелевин опишет, и понимаешь: батюшки светы, да ведь это тоже была история! В связи с этим был интерес – что признает Пелевин главной тенденцией прошлого года, ведь там и война была, и кризис. Пелевин, однако, выбрал в качестве темы нового романа сплошную гламуризацию, сиквелизацию и приквелизацию культурных достижений прошлого. Все это тотальное убаюкивание в фильмах по Достоевскому, Гоголю, Толстому; всю эту бесконечную переработку дворян, мужиков и революционеров на сериальное мыло; весь этот а-ля Фандорин костюмированный бал киноидиотов, которые силятся показать Россию, которую мы потеряли, а теперь вновь обрели.
Если ты увидишь Достоевского с гранатометом, который охотится за теми, у кого нет души, и с трупов снимает колбасу и водку, помни: это обман
Чтобы довести этот дворянско-гнездовой метод до абсурда, Пелевин начинает роман почти по-акунински: поезд, двое попутчиков, пистолеты, прыжок в воду. Застыл, паря в рясе над опорами моста, некто граф Т.; за ним погоня. Граф – мастер боевого искусства, которое для отвода глаз называется «непротивление злу насилием» (сокращенно – «незнас»), он всегда выходит из воды хотя и мокрым, но живым.
Уже щиплешь было себя за разные места – ужели Пелевин? Стилизация? Как ново! – как быстро приходишь в себя. Это была не стилизация, а нас самих давно стилизовали; мы с вами сами находимся в пространстве тотальной мистификации, поскольку все, только что нами прочитанное, и есть роман, который ваяют уже в наше время пятеро смелых. Под крышей чекистов-силовиков (есть еще чекисты-либералы) работает группа криэйторов, которые сочиняют к православному празднику кинороман о том, как граф Толстой, раскаявшись, возвращается в лоно матери-церкви.
Сюжет по ходу работы все время меняется: мало того, что каждый аспект повествования пишет отдельный человек, так еще и внешние обстоятельства вносят путаницу. То «крыша» у криэйторов сменится, то церковники не хотят платить за продакт-плейсмент и приходится опять все менять… А за все расплачивается герой с дырой − граф Т., который по воле авторов то оскопить себя хочет, то, напротив, набрасывается на первую попавшуюся крестьянку, то с лошадью беседует.
Шутить над чем-то после того, как пошутил Пелевин, бессмысленно, ведь лучше не скажешь (Фото: pelevin.nov.ru) |
Отдельное удовольствие – отгадывать в группе криэйторов знакомых всем лиц. Митенька Бершадский отвечает за гламур, эротику и непротивление злу насилием, Гришка Овнюк (мысленно соедините имя и фамилию) – за перестрелки и погони, остросюжетник. Есть там также некто Гоша Пиворылов, который «всему гламуру легкие наркотики пишет», а также не названный по имени метафизик абсолюта, который отвечает за «поток сознания» (нетрудно догадаться, кого мастер потока сознания имеет в виду). Руководитель проекта − некто Ариэль.
То есть, как мы теперь понимаем, граф Т. (призрак Толстого) – жалкое существо, которым помыкают, как тряпичной куклой − есть лишенный собственной воли персонаж, которого лениво придумывают эти пятеро. Обидно? Еще и как. Граф Т. об этом тоже часто подумывает, пока его хозяева отдыхают в какой-нибудь Хугарде. Разные мысли графа посещают. Как там в песне поется?.. «Ах до чего ж порой обидно, что хозяина не видно – и в темноту уходит нить». А может, и нет никакого хозяина? «Есть, есть» − главный босс, Ариэль, изредка является перед графом Т. , принимая облик различных вещей и существ, и издевательски демонстрирует графу его полную зависимость от авторской воли.
Пелевин, словно метроном, в каждом романе неторопливо подводит главного героя (героев) к выводу о том, что все, что им кажется реальностью, на самом деле кем-то сфальсифицировано, с разной степенью изящества подделано, сымитировано – короче, разводят тебя, как лоха. Попробуешь вырваться? Ну, попробуй.
Этот Т. , в отличие от прежних героев Пелевина, оказывается крепким орешком: идет практически по трупам, и из бесед с демоническим Ариэлем узнает много нового про себя и про жизнь в 21-м веке. Постепенно Т. все же обретает уверенность, что он − не выдумка, а существует на самом деле, а те, кто им якобы манипулирует, только пытаются внушить ему эту мысль. И таким образом граф Т. постепенно отбивается от влияния демонов: становится в полный рост Лев Толстой, который оглушительно хохочет над ничтожными призраками и при помощи крепкой веры, разума и сноровки возвращает себе доброе имя. То есть доброе существование. «Сами вы призраки, криэйторы поганые, а я жив и жить буду», − так вкратце можно сформулировать финальный слоган последней части романа.
Если, читатель, ты все-таки не разнес от ярости экран компьютера и дошел до этого места, то дальше будет уже просто. Будет мораль.
Этот роман − о том, что необходимость зарабатывать и покупать, писать заказные тексты или музыку, множить пустотелые романы и рекламные слоганы – все это не более чем иллюзия, которую тебе внушили. И все эти необходимости и желания рассыпаются в прах от одного только твоего сомнения в том, что это действительно так. Что на самом деле все манипуляторы, которые сидят и придумывают бесконечный гон в телевизоре, сами являются не более чем иллюзией. И даже если ты увидишь Достоевского с гранатометом, который охотится за теми, у кого нет души, и с трупов снимает колбасу и водку, помни: это может оказаться обманом. Точнее это может оказаться очередным проектом тех, у кого не хватило денег на сериализацию Толстого, и они решили ограничиться созданием компьютерной стрелялки с участием Достоевского.
Потребитель сегодня рождается уже с сознанием жертвы: с ним и делать уже ничего не надо – просто убедить его в том, что им манипулируют другие. Не верь. Будь, как граф Толстой, пробудись ото сна, стань с базукой… (внимание, это не призыв к насилию, а шутка) …встань с метафизической базукой в полный рост и скажи им «нет». Все эти гламурные, государственные и прочие структуры, все эти сонмища политтехнологов, пиарщиков, криэйторов, авторов − словом, все те обманщики, которые влезают к нам в мозг, – они сами только притворяются, что знают, как нами управлять. Ничего они не знают.
Еще, конечно, это роман о величии русской литературы, которая побеждает современных лудильщиков ужасного одним фактом своего существования. Самое прочное, как можно сделать вывод из романа, явление нашей жизни. Прочнее нефти и газа. Держись за нее – и не пропадешь в мире креатива.