В целом появилось множество внятных работ. Возможно, гораздо более сильных, чем у «взрослых» авторов.
Преодоление кризиса
На биеннале молодого искусства появилось множество работ, выполненных с достаточной степенью мастерства и ясности
Последние годы, собираясь на очередную выставку современного искусства, заранее вздыхаешь. Однозначно, там будет полно произведений исключительно демонического диапазона – так ладно если бы новый Гигер со свежей партией «чужих», а то в основном наборы «Сделай сам».
И рядом три листа околонаучной инструкции в стиле Дерриды или Бодрийяра, в помощь для разгадывания: что ЭТИМ художник «хотел сказать». Кружок посвященных кураторов и критиков радостно потирает руки: догадаешься или нет?
Кайф ты должен поймать примерно как от кроссворда. Разгадать-то несложно (ответ в десятки раз проще пояснений), но где, блин, эстетическое удовольствие?
Художник ведь по определению должен заниматься не только идеями (что тогда делать философам?), но и преобразовывать форму – эволюционно, как модернисты, или революционно, как футуристы.
Не сводить всё только к жесту, грязно-провокационному или остроумно-едкому! Художник обязан рождать ВЕЩЬ. Степень ее талантливости проявится в уровне ее жизнестойкости, а не в том, что она являет собой замысловатый «конструктор для сборки».
Сами собирайте, включайте, показывайте в рабочем состоянии, а то, может, ваша художественная модель вообще не фурычит!
Мутная концептуально-постмодернистская вода (несмотря на ярких зачинателей, это направление породило тучу эпигонов!) начинает сходить. На биеннале молодого искусства большинство работ выполнено с достаточной степенью мастерства и ясности.
Экспозиция «PRO ЭТО» – с креном в сторону политики. Запомнилась инсталляция «G8», где каждый «член большой восьмерки» обозначен фаллосом в виде шерстяной шапочки, торчащим из куска ткани, вырезанного по форме представляемой страны.
Фаллосы повторяют цвета государственных флагов. У России «шапочка» потолще (явно по блату). Но повыше у США. Канаде достался сморчок. В композиции чувствуется женская рука – автор Белла Шагалл. Проживает она то в России, то в Германии.
У Германии Беллы вместо фаллоса-шапочки – шарфик-кольцо, олицетворяющий женское лоно. Вероятно, автор имела в виду, что в чисто мужском коллективе G8 появилась одна дама – канцлер Ангела Меркель.
Из серьезных штук – «Рефлексия» Веры Мажириной, инсталляция на тему Беслана. Мнения школьников разного возраста (под их фотопортретами) о терроризме.
Наиболее емко и трогательно получилось высказаться у пятиклассников: «Терроризм – уже точно не что-то хорошее, а наоборот – очень плохое, которое творится на Земле».
Инсталляция, по сути, представляет собой конспект документального фильма.
Бытовая метафизика
И всё же настоящей сенсацией биеннале стала экспозиция «Миграция» на третьем этаже ММСИ на Петровке, состоящая из произведений около сотни (!) художников.
Им досталось время глобализации, эпоха бесконечных переездов, когда не успеваешь не только что-либо по-настоящему прочувствовать, но и зафиксировать.
Сотни тысяч граждан находятся в движении. Они уже не видят, что там мелькает за окнами поездов и автомобилей. В сознании остается неустроенный, предельно унифицированный быт. Глобализированный мир доверху напичкан предметами потребления разной необходимости.
«Города» (инсталляция Дарьи Усовой) состоят из коробок, помад, глянцевых журналов, банок из-под пива. Только по очертаниям нагромождений мусора и можно понять, Нью-Йорк это или Стамбул.
Из позитива по теме глобализации – видео, где в небесах лопаются государственные флаги в форме мыльных пузырей, – «Небо одно на всех» (фильм Светланы Михайловой).
Философские вещи продемонстрировали художники-мужчины.
«Одиночество света» Юрия Григоряна – это несколько холстов с изображением освещенных предметов: дверной ручки, веревки, подушки, звонка. Резкость теней, обозначающих своих «хозяев», по-хопперовски подчеркивает состояние «одиночества света», ставя метафизический вопрос: свет дает энергию всему, а кто дает энергию свету?
Наиболее оригинален триптих «Остановись, движение» Тимофея Смирнова. Это тем более неожиданно, что художник в прошлом году продемонстрировал максимально постмодернистский проект «Цитаты и дубликаты».
Хотя даже в сочетании заимствованных художественных образов ощущалось буйство фантазии автора. Здесь Тимофей преодолевает цитатную трясину: затратив минимум визуальных средств, он добивается максимального эффекта.
Самое значительное полотно триптиха – с часами. Смирнов изобразил круглый циферблат несколько размытым, словно мы видим его под водой. В центре циферблата обыкновенный бронзовый кран, из которого льется вода. Время всегда ассоциировалось с водой: «всё течет, всё меняется».
Но Смирнову удалось совместить метафизическое восприятие времени – с бытовым. Кажется, этим краном можно перекрыть время. Перед этой картинкой каждый чувствует себя немножко богом: протянул руку и закрутил краник. И время остановилось.
Просто, как всё гениальное.
Эта новая игра с фундаментальными понятиями сложилась уже после «текучих часов» Дали. Как в пелевинской прозе: циничный постмодернизм, соединившись с восточной философией, рождает бытовую метафизику, где чудо происходит в самых непритязательных декорациях.
Сувениры Бартенева
Что касается «Сувениров Н. Л. О», подготовленных Андреем Бартеневым и его учениками (коих более пятидесяти), – здесь, напротив, всё довольно вычурно.
Основная идея проекта вытекает из фантастической кинокомедии «Барбарелла» Роже Вадима с Джейн Фондой в роли Королевы галактики: соединение эротичности и прикола, моды и космического дизайна.
На фото Бена Чарльза Эдвардса («Мой друг из космоса одевается лучше меня») из летающей тарелки выползла ярко накрашенная толстуха в серебристом платье и игрушечным пистолетиком в руках.
Как в комедии Роже Вадима: женщины фантастичны, кокетливы, очаровательны и глупы. На их головах то ли космические шлемы, то ли навороченные парикмахерские колпаки для укладки волос.
Мозаика из цветочков, паричков, зонтиков, сердечек, юбочек, перчаток, звездочек, листиков, глаз, пирамид, эзотерических символов и межпланетных летательных аппаратов – всё это весело и ненавязчиво смотрится на экранах под танцевальный электронный фанк.
В центре этой синтетической вселенной с привкусом однополости – трехметровый надувной «Люболет» Саши Фроловой, где в поцелуе застыли два неотличимых друг от друга бирюзовых инопланетянина.
На видео они крутятся в космических просторах под вальс, как члены экипажа «Аэроплана–2», выброшенные безумным бортовым компьютером в открытый космос.
В целом экспозиция со всеми плюсами и минусами отражает мультяшно-электрический, манерный и сверкающий бартеневский рай, который покорил галереи пяти земных материков и выплеснулся в космос.
И теперь о Бартеневе можно сказать словами из рекламного проспекта о Барбарелле: «Путешествует по Вселенной, встречается с представителями рас и цивилизаций самой разнообразной внешности и несет им всем любовь».