Акупунктура полетов шмеля

Орден «Дружба народов»

Жизнь в Голландии удобная и комфортная. Подавляющему большинству важны мысли о качественной еде, удобной мебели и хороших автомобилях. Футбол, пиво, телевизор

Разноязычное население маленькой страны, перенасыщенной иммигрантами, утрачивает толерантность. Коренные жители негативно настроены к выходцам из Марокко, Турции, Ирана или Пакистана, количество иноземцев неумолимо растет.

Дабы согласие снова воцарилось, нужны новые идеи. Но не те, которые предлагает лидер новообразованной партии «Гордость Нидерландов» Рита Вердонк. Она ратует за то, чтобы по максимуму очистить территорию от чужаков, что лишь усиливает враждебность разных этнических групп друг к другу.

Поздно. Голландия отвоевалась и успокоилась. Страна, где традиции мирной жизни уже привычны.

Деятели культуры решили вмешаться и помочь взаимопониманию наций. Звуками музыки.

Идея организаторов фестиваля – показать, как много общего в культуре разных народов, выявить взаимосвязи, примирить через искусство и просто сопоставить много хорошей и разной музыки, исполняемой в один длинный вечер, начавшийся в семь и закончившийся глубоко за полночь.

Ультрасовременный храм искусств из стекла и бетона – омываемая волнами с трех сторон башня Muziekgebouw. Два зала в модерновом стиле, длинная и широкая плиточная лестница с деревянными перилами, связывающая три этажа; холлы, где демонстрируются примеры ритуальных инсталляций, и лекционная комната служат обширной территорией для экспериментального начинания.

Действие перетекало из одного пространства в другое, удары гонга сообщали о начале следующего перформанса, а изобретательность в формах и методах наводила на мысль, что зрители стали участниками опытов.

Своего рода лабораторными крысами для подготовки грядущих, более масштабных мероприятий. Которые в будущем предполагается проводить на площадях Амстердама, сохранив при этом высокий уровень профессионального мастерства.

Пока что в реальной практике массовых культурных акций такое соединение не удается. Либо мероприятие превращается в праздник художественной самодеятельности, но зато народу много, либо как сегодня – уникальные мастера и NPS Radio Kamer Filarmoniе с хором и солистами играют для посвященных, которые числом невелики, но слушают с благоговением.

Мысли о многочисленной аудитории вряд ли первостепенны для устроителей эксклюзивного вечера. Их задача – отработать приемы. Проверить, как наилучшим образом соединить несоединимое и показать, что противоречий нет.

Нет ритуала без музыки

У главной лестницы в специально сделанной стеклянной клетке застыла в позе лотоса художница и психотерапевт Диана Милета. По замыслу авторов фестиваля, в этом отрешенном от реальности состоянии Диана должна продержаться с шести вечера до полуночи.

Впрочем, Диана – профессионал, и справиться с задачей для нее не представляет труда. Откуда-то льется тихая индийская музыка, обволакивая уходящее в высоту пространство огромного холла протяжными звуками щипковых инструментов.

Горловое пение Дианы время от времени органично вписывается в музыкальный контекст, при этом ею сохраняется неподвижность позы и облика.

Сидящая за стеклом в красно-желтом одеянии, Диана символизирует приглашение к ритуальным действам вечера. «Нет духовности без ритуала, нет ритуала без музыки» – еще один базовый слоган фестиваля.

Холл третьего этажа. За столами на манер учебных ведутся тихие беседы с глазу на глаз. Заинтересованные получают квалифицированные консультации касательно грядущих изменений в судьбе.

Преподаватели и студенты Академии антроподинамики в паузах между частями концертов по линиям рук предсказывают будущее. При необходимости могут при помощи внутренней энергии пальцев и ладоней даже полечить в экстренном порядке особо мучающие душу и тело заболевания. Прямо здесь и сейчас.

Видимо, для усиления способности продуктивного восприятия.

Принцип составления концертов выдержан в полном соответствии с формулировкой задачи: перетекающие друг в друга культурные традиции. Не заимствования, но взаимовлияния.

Свадебные и погребальные обряды, ритуальная музыка, оповещающая о рождении младенца, – основа ритмических фантазий африканского исполнителя на барабане дьембе Оке Сене.

Импровизационность подачи материала и непредсказуемость настроений в рождающихся на глазах композициях приводит в экстатический восторг не только любителей перкуссионистских изысков.

В концерте Оке не случайно появляется между Phasing Джупа Франссенса, автора, тяготеющего к современной классической музыке, и «Тимбо», свободным по форме сочинением джазового исполнителя и композитора Тео Лувенди.

Протяженность звуковых потоков музыки Франссенса в бесконечно длящихся мелодиях – перекличках гобоя, струнной группы и женского хора формирует особую атмосферу, мягко обволакивающую слушателя.

Мысли уносятся куда-то вдаль и растворяются в состоянии покоя и созерцания. Затем – через аутентичность обрядовых ритмов барабана Оке Сене – ворожба ударных продолжается пьесой Лувенди, где слышится явное влияние африканской перкуссии.

«Тимбо» в исполнении консерваторского студенческого ансамбля начинается специфическими ритмами уже знакомого барабана дьембе и диссонансом шести одновременно звучащих нот.

Каждый инструмент группы настроен на определенную высоту, что создает фантастический эффект. Во время исполнения пьесы изощренный набор ударных способствует применению шоковых приемов игры, внезапной смены окраски звука.

Гамелан и не только

Продолжение концерта во втором зале, куда зрители могут перейти по лестнице или подняться на лифте, – в «Бимхауз», обычно используемом для джазовых концертов.

Сегодня сцена заполнена инструментами гамелана – особого индонезийского оркестра, представляющего нечто вроде набора гонгов со специальными выпуклостями, которые позволяют изощряться в звуковысотности.

Даже хроматизмы гамелану доступны. Этот тип оркестра является предметом постоянного интереса европейских композиторов, развивающих направления новой музыки.

Перспективы экзотического гамелана, возникшего как оркестр для священнодействий и ритуальных служений, безграничны. Взять только акустические возможности или эффект беспредельно длящегося во времени, зависающего звука.

Любые аккордовые соединения исполняются без труда, при этом можно варьировать длительность звуков. Изначально заложенная особая эстетика медитации, эстетика храма. Неважно даже, храма внутреннего, существующего в душе или воздвигнутого рукотворно.

Звучание гамелана сообщает отстраненность от каждодневной суеты, в этом магия оркестра и секрет востребованности в актуальных музыкальных проектах.

В «Ритуалах для гамелана» сияющие гонги оркестра виртуозно применяются Андриесом ван Россемом, голландским композитором. Ван Россема привлекает идея обобщения ритуальности.

Для священнодействия церковь – необязательное условие. Молиться можно и в концертном зале. Другим богам. Это как ответ на горестные вздохи, что голландцы массово оставили церковь и презирают собственные проверенные временем обряды.

В лекции, предваряющей фестиваль, авторитетный музыкальный обозреватель Саския Торнквист заметила, что церкви Нидерландов опустели, но нигде в мире не заполнены концертные залы так плотно, как в Голландии, когда звучат «Страсти по Матфею».

Все смешалось, как мы уже отметили. Сдвинулись понятия, книги переместились на полках, отклеились ярлыки. Лед тронулся. Только искусство вечно. В своем движении.

Сандра Виллур для меня стала подлинным открытием. Жгучая, азиатского типа брюнетка смешанных кровей. Руководит оркестром, в основе которого инструменты гамелана, дополненные солирующим бансури в сопровождении табла и звуковысотными ударными.

Участники ансамбля молоды и полны энтузиазма, Сандра отчаянно красива, когда поет. Она блестяще образованна и обладает уникальным даром приводить восточную музыку в соответствие с европейскими вкусами.

В индийской и индонезийской музыке, мелодиях Явы и Бали много общего и в то же время улавливаются связи с музыкой Западной Европы.

В трактовке Сандры протяжные мелодии Востока не теряют изначальный стиль, но удивительным образом трансформируются, будто пропущены заранее через сознание западного человека.

Длительность дыхания, фразировочные изгибы вокала в пьесе, звучавшей около 20 минут, спрессовали звучание в одно протяженное мгновение. Интересен факт из творческой биографии: законченные композиции Сандра сформировала в оперные циклы, основанные на ключевых эпизодах индийского эпоса «Рамаяна».

Акценты священнодействий

Симфоническая музыка одного из наиболее почитаемых современных голландских композиторов Луиса Андриссена названа «Тао», «Путь».

Андриссен без труда делает ткань оркестровой музыки прозрачной. Луис щедро наделен мелодическим даром, и светлые парящие звуки струнных и духовых, нескончаемо длящиеся во времени, для его произведений – дело обычное.

Но «Тао» оказалось творением уникальным и, кстати, специально написанным для японской артистки Томоко Микаяма – по мнению композитора, идеального интерпретатора синтетических сочинений.

Томоко перемежает игру на рояле с пением, как и предусмотрено партитурой. Перед финалом миниатюрная исполнительница в белых одеждах, отдаленно напоминающих кимоно, встает из-за рояля и, осторожно ступая босыми ступнями, перемещается в правую часть сцены к традиционному японскому щипковому инструменту кото.

Томоко нежно касается струн и завершает «Тао» гроздьями таинственно парящих звуков, слегка усиленных оркестром. Андриссен относит себя к последователям Игоря Стравинского.

Вечер, начавшийся несколько часов назад милой и приятной слуху безделицей, завершился опусом Симеона тен Холта «Соло двойного танца II», исполненным пианистом Киисом Веринга.

Свободные перемещения пальцев по клавиатуре создают жужжание, даже жжение, слегка покалывающее. Как в акупунктуре. Нечто воде полета шмеля, но без конкретного образного подтекста.

Как фортепианное приглашение к медитации, а крещендо финального пассажа в восходящем развитии неожиданно зависло в верхней точке вопросом. Риторическим?

Во всяком случае, вопросы возникли. Саския Торнквист, музыкальный исследователь и журналист, согласилась внести пояснения, подчеркивая неоднократно, что выражает только собственное мнение, не более. Объяснения показались неожиданными.

– Почему фестиваль называется «Ритуалы Нидерландов»?
– Его название представляется мне ироничным. Обозначение соединения культур, с которым ежедневно сталкиваемся, как нового ритуала.

Население принять обстоятельства сожительства разных культур не вполне готово, растет враждебность к мусульманскому населению, даже, я бы сказала, насаждается.

Партия «Гордость Нидерландов» провоцирует к бойкотированию мусульман, это в корне неправильно. И фестиваль ставит целью показать, как богата культура Востока, как глубоки взаимовлияния, как много общего в музыкальных истоках Востока и Запада.

Нидерланды только выигрывают от смешения культурного опыта и разноязычия традиций. Музыку мы рассматриваем как путь к примирению, хотя это спорная точка зрения.

Массовым такой фестиваль быть не может, к сожалению. Единственное счастливое исключение для такого рода мероприятий, которое мне известно, – ежегодный июльский фестиваль в Марокко, цель которого – показать связи между религиями.

Он сделан очень профессионально и при этом проходит как массовый праздник религий, искусств. Фестиваль действенен. Странно, Марокко – небогатая страна, но они находят деньги и силы, добиваются результативности.

– А вы ощущаете, что фестиваль в башне Muziekgebouw ориентирован на достижение результата?
– «Ритуалы Нидерландов» – блестяще воплощен, но узконаправлен, локален. Концерты для хорошо подготовленных людей.

Моя лекция ставила целью подготовить собравшихся для слушания музыки, но пришедшие люди хорошо подготовлены и без того, мы единомышленники. Делились мнениями, и объяснения не нужны.

Делать фестивали для хорошо подготовленных людей – красивая идея, но для будущего, когда образованных станет больше, а противоречий меньше.

– Вы считаете, что в Голландии есть проблемы с образованностью общества?
– Я высказываю личное мнение. Проблемы, взывающие к решению, накопились во множестве. Жизнь в Голландии удобная и, наверное, комфортная. Подавляющему большинству важны мысли о качественной еде, удобной мебели и хороших автомобилях. Это все. Футбол, пиво, телевизор.

К стыду моему, вынуждена констатировать. Я шучу обычно так, но это смех сквозь слезы: сегодня только рассказы о взаимосвязях в национальных кухнях и совместное приготовление пищи может примирить людей. Лучше, чем поиск взаимосвязей в культуре.

Хотя не надо ловить меня на слове, через рестораны тоже не происходит примирения, все едой и ограничивается.

– Да я и не пытаюсь ловить на слове, я согласна. Только не вижу пути, который может заставить культурные взаимосвязи работать. Чтобы пригласить массы наслаждаться культурой и традициями страны, откуда приехал иммигрант, и уже оттого полюбить чужеземца. Не вижу действенного пути. А вы?
– Может быть, это фантазия и массовая образованность недостижима. Но мою маленькую лепту я вношу. Я читаю лекции. И думаю, что, если начинать с раннего возраста и рассказывать детям не о том, что мусульмане заполонили страну и от этого одни неприятности, но говорить, как прекрасна культура самых разных народов, как много полезного можно черпать из эстетического опыта соседних столь отличающихся стран, – это пусть медленный, как и звуки гамелана, акустически протяженные во времени, но потенциально результативный путь.

Понимаю, что мысль не нова. Понимаю, что все зависит от профессионального уровня, на котором будут работать с детьми. Но все-таки.

– А у вас есть дети?
– У меня двое малышей, и с самого раннего возраста они слышат в доме музыку и классическую, и фольклорную. Индийскую, японскую, китайскую, испанскую – перечень можно продолжать бесконечно.

Понимаю, что это исключительный опыт, не все так ориентируют детей и способны делать это самостоятельно. Но я готова нести в массы то, что знаю.

– Саския, а вы сами – поклонница восточной культуры, музыки?
– Я профессионал и не являюсь поклонницей никакого отдельного вида культуры. Я поклонница культуры вообще, в целом. Когда-то окончила консерваторию по классу флейты, а работаю как журналист и читаю лекции по истории музыки народов мира.

Культура любой страны мне близка. Мое предназначение, как я его ощущаю, – изучать и анализировать, а не отдавать предпочтение. Кстати, работу на докторскую степень я писала о музыке Дмитрия Шостаковича. И могу сказать, что преклоняюсь перед масштабом его творческого гения.