Главный вопрос нашей прошлой беседы с Максом Фраем – почему издатели упорно не хотят признавать коммерческий успех малой прозы, отдавая предпочтение книжным сериалам сомнительного качества.
Достоинства и недостатки текста на бумаге становятся более заметны. Бумага – серьезная проверка на безупречность…
Под эгидой ФРАМа выпущены десятки сборников рассказов, собираемых по всему миру. Практически единственный шанс для авторов.
Под маркой ФРАМ выпускаются также большие произведения авторов, обычно считающиеся издателями неформатом. Яркий пример – «Побег Куманики» Елены Элтанг, «Йошкин Дом» Виктории Райхер, «Игра в Грессоне: еще один роман о Шерлоке Холмсе» Ады Линкс.
Сборники и книги доказали свою конкурентную способность, пошатнув таким образом всемирное издательское утверждение, что малая проза и внежанровые книги не интересны читателям.
Теперь же,авторы ФРАМа показали, что слушать их так же интересно, как и читать. Шесть часов подряд на протяжении двух дней они читали свои произведения при битком набитом зрительном зале.
– Фестиваль состоялся именно сейчас, потому что раньше никак не собиралось или потому что время пришло?
– Чтения мы уже устраивали. Первый раз два года назад, в «Платформе», отметив таким образом выход самого первого сборника лучших рассказов, который назывался «Секреты и сокровища». Еще дважды читали на Московском книжном фестивале, инициатор и главный организатор которого Александр Гаврилов любезно предоставлял нам палатку под названием «Керчь».
Это был очень полезный опыт. Стало ясно, что люди с огромным удовольствием слушают, как авторы читают свои и чужие тексты. Что короткая проза воспринимается на слух так же легко и естественно, как поэзия. Что такого рода встречи приятны, полезны и очень нужны нам всем – и авторам, и читателям.
Ну и самое главное. Нам всегда катастрофически не хватало времени. Час или даже два чтений – это, как сразу выяснилось, слишком мало. Мне показалось, что было бы здорово читать тексты, скажем, пять-шесть часов кряду, а на следующий день – еще столько же.
Это и правда было здорово, но нам опять не хватило времени. Никто не хотел расходиться, а десятки заранее приготовленных текстов остались непрочитанными. Прекрасный, обнадеживающий результат.
– Что из самого главного удалось на фестивале?
– Удалось, страшно сказать, всё. И даже больше. Я великий оптимист и при этом чрезвычайно требовательный человек, поэтому действительность, сколь бы прекрасна она ни была, крайне редко соответствует моим ожиданиям. А тут вдруг всё получилось много лучше, чем планировалось.
Несколько дней спустя одна слушательница описала в своем блоге впечатления от чтений: «Вот просто я за живыми текстами увидела живого человека, за которым стоит живой Бог». Я сейчас понимаю, что примерно такая сверхзадача и была у всей этой затеи. Хотя такая формулировка ни за что не пришла бы мне в голову. Но это и правильно, на такую формулировку имеет право только читатель, который пришел, смотрел на нас, слушал внимательно и всё понял – лучше, чем мы сами, активные участники процесса.
Скажу честно, никогда прежде мне не доводилось получать столь мощного подтверждения, что мы всё делаем очень хорошо и правильно.
– Что не хватило, хотелось бы добавить?
– Не «что», а «кого» – авторов. Еще дюжину хотя бы. Авторы ФРАМа живут где попало, в смысле, более-менее равномерно рассеяны по всему миру. О том, чтобы собрать всех в одном помещении, мечтать не приходится, но хотя бы вдвое больше – вполне реалистичное желание.
Еще, конечно, следует добавить полезной площади и стульев, а то у нас люди стоя слушали. Хотелось бы всех удобно рассадить. Тогда, кстати, и читать можно гораздо дольше, поэтому несколько часов тоже неплохо бы добавить.
И это, пожалуй, всё.
– Тексты сборников проходят путь в несколько этапов. Текст на экране (чаще всего в ЖЖ), потом на бумаге, и вот сейчас, текст, читаемый вслух. Как различается восприятие текстов?
– Что касается моего индивидуального восприятия, читать бумажную книгу – всё равно что, будучи близоруким, надеть очки. Достоинства и недостатки текста на бумаге становятся более заметны. Бумага – серьезная проверка на безупречность. Чем лучше текст, тем выгодней для него бумажная публикация. И наоборот.
Что касается остальных читателей, тут следует иметь в виду, что особенности восприятия у всех разные. Я знаю людей, настолько привычных к чтению с монитора, что «бумажная» книга больше не является для них необходимостью. Но всё же таких пока меньшинство.
Кроме всего, есть один специфический забавный момент: многим людям книга кажется не только приятным глазу, но и более «авторитетным» способом публикации, чем, скажем, Интернет. Статус текста, опубликованного на бумаге, немедленно возрастает. Это, как мы понимаем, условность, но она живет во многих, в том числе и очень светлых умах, и это надо учитывать.
А вот когда мы начинаем читать тексты вслух, происходит по-настоящему интересная трансформация. В начале, как известно, было слово, причем не печатное, а произнесенное вслух. Сказки, мифы, легенды, те же скандинавские саги, прямые предки современного европейского романа – всё это были истории, которые одни люди рассказывали, а другие слушали затаив дыхание. И как только мы начинаем читать прозу вслух, мы возвращаемся к ее истокам – со всеми вытекающими последствиями.
Чтение вслух – куда более серьезное испытание для текста, чем бумажная публикация. В одиночку удерживать внимание аудитории на протяжении, скажем, получаса можно, только когда рассказываешь по-настоящему интересную и одновременно важную историю. Захватывающую историю о чем-нибудь самом главном. О жизни и смерти, например. А это – именно то, что авторы ФРАМа делают мастерски. Это, мне кажется, уже вполне очевидно.
– Почему люди ходят на чтения? Сидеть и слушать несколько часов – занятие не для каждого же.
– Конечно, не для каждого. Поэтому мы читаем не на стадионах, а в сравнительно небольших помещениях, для сравнительно небольшой аудитории. Сотня человек – это не очень много. И несколько сотен, которых мы могли бы пригласить, если бы зал был побольше – это тоже не очень много.
Слушать прозу – занятие для читателей-мастеров. Тут требуется желание и умение концентрироваться на тексте, способность внимательно слушать и понимать другого человека, полностью отдаваться этому увлекательному, но сложному процессу. Чтения в Петропавловской крепости показали, что у ФРАМа именно такая аудитория.
Все что тут можно сделать – это составить заранее прекрасный план, тщательно продумать и выстроить внутреннюю драматургию |
– Что получает автор, читая свои тексты вслух? Изменилось бы восприятие слушателей, если бы эти тексты читали актеры?
– Об этом, по-хорошему, надо бы спрашивать авторов. Они очень разные люди, и впечатления у каждого свои. И у меня – свои. Мне кажется, это замечательный момент – превращение литератора в рассказчика, каждому пишущему человеку интересно и полезно его пережить.
Если же тексты станут читать актеры – это просто совсем другое событие. Возможно, результат будет очень хорош, но от авторского исполнения он будет отличаться принципиально – как спектакль от мистерии.
Это, конечно, вовсе не значит, что актерам не следует браться за такую работу. Могут получиться хорошие моноспектакли или, скажем, аудиокниги, почему бы нет.
– А вообще идея некой литературной постановки возникала? Не театральщина по ролям, а драматургия вечера – развитие от текста к тексту с учетом плотности текста и публичных возможностей автора. Ведь не даром первый день был закончен рассказом Марины Воробьевой «Слова».
– «Литературная постановка» – это какой-то совсем иной жанр. Чтения – очень живое, почти неуправляемое событие. Со стороны оно, вероятно, напоминает хорошо поставленный спектакль, но для того, кто находится внутри, вполне очевидно, что это, скорее, стихийное бедствие. Оно происходит как бог на душу положит и развивается по собственным законам.
Все что тут можно сделать – это составить заранее прекрасный план, тщательно продумать и выстроить внутреннюю драматургию, а потом расслабиться и пустить всё на самотек, потому что один автор обещал и не приехал, зато приехали двое других, на чье участие никто не рассчитывал. А вот, скажем, третий автор планировал читать четыре коротких текста, а в последний момент выбрал совсем другой, всего один, но очень длинный – и так далее.
В подобных обстоятельствах влияние ведущего на ситуацию сводится к несгибаемому намерению устоять на гребне этой волны, сохраняя невозмутимый вид, да так, чтобы со стороны казалось, будто ты этой волной управляешь. У меня, говорят, получается пустить пыль в глаза, но я-то знаю, как обстоят дела.
А идея закончить чтения рассказом Марины Воробьевой «Слова» – одна из немногих «домашних заготовок», которую мне все-таки удалось воплотить. Финал чтений – это такой особый момент, как конец детского праздника, когда все очень устали, но расходиться по домам не хотят. В такой ситуации людей следует насмешить и немножко встряхнуть, чтобы у них появились силы подняться с места.
Короткий, забавный рассказ, содержащий пару-тройку бранных слов – самый простой способ достичь результата. Предыдущие чтения мы с неизменным успехом заканчивали «Трактатом о ж…» Алексея Карташова, один раз автор даже прилетел из США в Москву и, ко всеобщему удовольствию, прочитал трактат лично.
После финальной фразы: «Идите в ж…», – слушатели неизменно уходили счастливыми. «Слова» оказались не менее удачным способом хорошо попрощаться – это очень смешной рассказ, так что наши слушатели ушли в прекрасном настроении. А мне того и надо было.
– Собирать сборники – увлекательное занятие? Я вижу, как рождаются некоторые: из строки в ЖЖ, из «а давайте!», как легкая игра.
– Конечно это увлекательное занятие. В противном случае мне бы в голову не пришло этим заниматься.
Игра и есть чрезвычайно серьезное занятие – если речь идет об интересной игре, со сложными правилами и непредсказуемым результатом. Серьезность вовсе не отменяет увлекательности. Только серьезный подход к игре гарантирует, что она будет увлекательной.
Разумеется, для того чтобы игра была сложной и интересной, нужно заранее придумать правила – систему условностей и ограничений. Принципиальное отличие от тягостной обыденности состоит в том, что каждый, кто вступает в игру, принимает их добровольно и с радостью, у него с самого начала есть выбор – вступать в эту игру или не вступать.
Ясно, что в случае с составлением фрамовских сборников, я – всегда водящий, «тот, кто придумывает и объявляет правила». И понятно, что эта работа не должна проходить на виду у потенциальных игроков. Ощущение легкости – именно то, что они должны испытывать всякий раз, когда водящий приходит на полянку и говорит: «А давайте!» Мучительный скрип шестеренок моего несовершенного мыслительного аппарата не должен быть слышен, это моя святая обязанность – делать вид, будто всё легко, просто и как бы случайно.
– Издатели уже научились доверять твоему слову – вот этот сборник нужен и точка?
– Если бы издатели не доверяли моему слову, ничего бы и не было. Размножать сборники рассказов на домашнем принтере – слишком хлопотное занятие. Самиздатом мне уже доводилось заниматься в 80-е, и это не тот опыт, который хочется пережить заново.
Издателям, конечно, очень трудно. Им всё время кажется, что я предлагаю ужасные, сложные, неподъемные и совершенно провальные с коммерческой точки зрения проекты. Но они молодцы, мужественные люди, всё время находят в себе силы верить мне на слово, вернее, действовать так, будто верят. И до сих пор им ни разу не пришлось об этом пожалеть.
– Станут ли чтения ежегодными? И где в следующий раз хотелось бы?
– Мы с арт-директором «Амфоры» Вадимом Назаровым с самого начала говорили именно про ежегодные чтения в Питере, так что вопрос, можно сказать, решенный. Поначалу мы хотели собраться на каком-нибудь корабле, поскольку ФРАМ – это все-таки корабль, нам казалось, так будет правильно. Но с кораблем пока не получилось, поэтому теперь можно целый год этого хотеть.
– Фестиваль в казематах – невероятно удачная идея. Если бы не удалось, согласились бы на какой-нибудь зал в музее или галерее?
– Место в казематах Петропавловской крепости нашли совершенно случайно ребята из «Амфоры», за что им большое спасибо. Впрочем, я ни на миг не сомневаюсь, что любое найденное место на поверку оказалось бы идеальным именно для этих чтений, именно в этом году. Иначе и быть не могло.