Возглавлял группу «вредителей и перерожденцев», нашивавших абстрактные символы на бирки, ценники, ярлыки и этикетки чулочно-носочной промышленности по всему Советскому Союзу, известный мистик, гуру, ребе и учитель жизни Михаил Шварцман (1926-1997).
Идеология ступни
Рисунки Михаила Шварцмана |
По сути, в этом конструкторском бюро, главным художником которого и был М. Шварцман, разрабатывали основы несуществующего в те годы в СССР - еще одной «буржуазной девки», наподобие секса и кибернетики, – дизайна. Молодые художники, объединенные учителем, скупали букинистические книги и старинные гравюры, изучали средневековые знаки, старинные монограммы на сосудах, древнеегипетскую и античную символику, западноевропейскую геральдику и шрифты, иконопись и атмосферу света.
Сегодня все это выставлено в зале Аптекарского приказа Музея архитектуры им. Щусева на Воздвиженке, производя возвышенное и диковатое впечатление. Совершенные по лаконизму и общекультурной исчерпанности дизайнерские знаки соседствуют со списком их хозяев – носочно-чулочных фабрик Ростова, Тюмени, Риги, Тбилиси и дальше по всей социалистической карте одной шестой мира.
На открытии выставки представили соответствующий том - «Михаил Шварцман. Товарные знаки СХКБ Легпрома. Школа, метод, характеры» с обзорной статьей Елизаветы Плавинской. А также каталог всех произведений Михаила Шварцмана, собранный Русским музеем при содействии Третьяковки. Смысл последнего в том, что работами Шварцмана отныне будут считаться только те работы, что опубликованы в альбоме. В условиях дикорастущего рынка произведений отечественных мастеров обладатели картин Михаила Шварцмана решили себя полностью обезопасить.
Воскрешение Чекрыгина
Василий Чекрыгин. «Обнаженные и духи». Из цикла «Воскрешение» |
Чекрыгин известен по художественной группе «Маковец», идеологом которой был священник Павел Флоренский, а сам художник считался главной ее надеждой. Чекрыгин, вдохновленный идеями русского философа Николая Федорова о единении человечества на основе научного оживления всех когда-либо живших на земле, понимал творчество как космический процесс, связанный с религиозным культом. В молодости дружил с Давидом Бурлюком и Маяковским, для которого оформил первую книгу его стихов «Я». Добровольно покинул художественное училище в день, когда его товарищей оттуда исключили.
Перед мировой войной Чекрыгин путешествует по Европе, впитывая классическое искусство, которое перерабатывает на свой уникальный лад. Рисунки его производят впечатление набросков неизвестного титана Возрождения, а композиции сравнивают с опытами Тинторетто, Эль Греко, Гойи. Они словно передают визионерскую тайну воскрешения умерших. «Не принимайте эти образы за тела, - пишет художник, - это только образы, духи».
Он делает наброски к гигантской фреске, которая откроет тайны потустороннего бытия. Конечно, хорошо было бы расписать купол храма при кладбище, где будут проходить основные работы по «воскрешению отцов». Но на советском дворе начало 20-х годов, и Чекрыгин обращается к Луначарскому, чтобы тот выделил ему для монументальной работы хотя бы специальную стену. В противном случае обещает наркому повеситься на фонаре напротив окон его кабинета.
Молодой человек так интенсивно думает и говорит о смерти, что его трагическая гибель под колесами подмосковного поезда на перегоне между Пушкино и Мамонтовкой не выглядит случайной. Остается огромное графическое наследие, около двух тысяч листов, большинство которых ценны и сами по себе, и как подготовка к объемлющему их, хоть и не случившемуся многомерному целому. В каждом рисунке ощутимы невероятная внутренняя энергия и напор, выплескивающие это откровение наружу. «Я не гений, но – гениален», - повторяет художник, имея в виду, что им движет нечто, что выше его.
Интересно, что первая выставка Василия Чекрыгина в ГМИИ состоялась еще в конце апреля 1922 года, буквально за месяц до гибели. Потом художник был забыт. Только в конце 60-х директор музея Ирина Антонова решилась на свой страх и риск провести большую персональную выставку Василия Николаевича.
Нынешняя наполовину, если не больше, состоит из рисунков, входящих в частное собрание Константина Григоришина, который купил у потомков художника 210 его работ. Григоришин - украинский магнат с российским паспортом, представляющий в России энергетическую компанию Швейцарии, активный деятель оранжевой революции, едва не ставший единоличным хозяином киевского «Динамо», - не только активно собирает произведения искусства, но и всячески пропагандирует и выставляет им собранное. Пришедших на вернисаж гостей он щедро одарил роскошными альбомами Василия Чекрыгина, только что изданными в Киеве и в Москве.
Из Парижа с надеждой
Лидия Мастеркова |
Участница знаменитой «бульдозерной выставки» 1974 года, прорвавшей колючую проволоку вокруг неофициального искусства, художница выставила около трех десятков коллажной графики довольно абстрактного свойства. Напряженное столкновение черных и белых пятен, динамика форм и линий будут понятны тем, кто всмотрится в работы Мастерковой.
А на открытие приветствовать эмигрантку пришли классики андеграунда – Владимир Немухин, Дмитрий Плавинский, Игорь Иогансон, активный коллекционер и устроитель подпольных выставок Александр Глезер, подруга и биограф Венечки Ерофеева Наталья Шмелькова. Были и современные актуальные художники, явившиеся поклониться легендарной художнице, о которой столько слышали прежде, а теперь вот сподобились увидеть лично. Выставка в галерее «Кино» продлится до 8 февраля.