Сгоревшие на работе

Для исполнения оратории француза Артюра Онеггера «Жанна д’Арк на костре» пригласили режиссера Кирилла Серебренникова, трех драматических артистов – Дмитрия Назарова, Кирилла Пирогова и Юрия Чурсина, а главное – выписали великолепную кинозвезду Фанни Ардан, чтобы она исполнила в данном сочинении роль Жанны. Сам Владимир Теодорович встал за дирижерский пульт, дабы лично руководить происходящим.

Один из шестерых

Арт-директор фестиваля дирижер Владимир Спиваков на сцене

Как водится, имя Артюра Онеггера, равно как и его музыка, у нас знакомы исключительно профессионалам и продвинутым меломанам. Между тем это один из самых значительных музыкантов первой половины ХХ века. Он входил в знаменитую «Шестерку» – группу композиторов, осваивавших новые подходы к написанию музыки и экспериментировавших с различными стилями. Онеггера, помимо прочего, интересовала театральная форма для музыкального произведения; он успешно воплотил ее в нескольких работах на исторические и религиозные сюжеты. «Жанна д’Арк на костре», написанная вскоре после канонизации Орлеанской девы, названа самым значимым сочинением Онеггера. Это не оратория в чистом виде – здесь есть элементы оперы, драмы, симфонии. Поэтому воплощение ее на сцене, безусловно, требует всех мыслимых и немыслимых средств. Во всяком случае, на первый взгляд.

Теория первого блина

Французская актриса Фанни Ардан сыграла главную роль в оратории "Жанна д'Арк на костре"

Пожалуй, столь сложную задачу Кириллу Серебренникову решать еще не приходилось. Как правило, делая спектакль, Серебренников, хотя и исходит из материала, придумывает историю вокруг текста. Историю во многом самоценную. Здесь же ему предстояло оформить бушующую, яростную многослойность музыки, ввести ее в определенные рамки, подчеркнув при этом все смысловые нюансы, но не переборщить с театральностью.

Ему это во многом удалось. Серебренников аккуратно расставил акценты, тонко прочертил характеры персонажей и выстроил цельную историю. Отсылающую как к современности, так и к историческим реалиям, по принципу, сходному с фильмом Норманна Джуисона «Иисус Христос – Суперзвезда».

Художник Николай Симонов окольцевал сцену белым помостом и поставил огромный мультимедийный экран. На нем в режиме реального времени вычерчивались картинки: причудливые клубы фиолетовых линий, алые подтеки, сияющее звездное небо с проступающим крестом. А в финале Жанна встает на фоне этого экрана, и все вместе заливает изображение настоящего пламени.

Переосмысление известных классических сюжетов – давний конек Серебренникова. «Жанна» не стала исключением. Жестко и зло рассказывая историю циничного, ограниченного общества, режиссер не щадит и героиню. Которая в его интерпретации оказывается прообразом нынешних террористок-смертниц. Безусловно, святой Жанна не выглядит. Страдающей – да, хотя страдание становится здесь видом зрелища, своего рода пиар-акцией.

Роскошная Фанни Ардан играет Жанну чувственной до истеричности, порывистой до безумия натурой, лишенной внутренних ограничений. Эта женщина способна абсолютно на все, если ей кажется, что она поступает верно. И социальные нормы ей не указ – она слушается только внутреннего голоса. Благодаря неистовой вере в собственную правоту Жанна поневоле вызывает отклик у зрителей. А Фанни Ардан производит впечатление высочайшего профессионала, послушного воле режиссера и полностью погруженного в исполняемую историю.

Ложная многозначительность

От остальной компании исполнителей остались куда более противоречивые впечатления. Несмотря на усилия маэстро Спивакова, Национальный филармонический оркестр звучал несколько грубовато. В симфонических, многоголосных эпизодах это было еще адекватно, но порой тонкости и нюансы музыки оказывались музыкантам недоступны. Впрочем, здесь ситуация не безнадежна, ибо мы все смогли в итоге оценить красоту музыки. К тому же на высоте был отличнейший хор Академии хорового искусства под руководством Виктора Попова.

С текстовой частью дело обстояло куда хуже. Текст Поля Клоделя заучивался артистами, видимо, на слух. В итоге смысл остался за гранью понимания. Не говоря уже об откровенно скверном произношении (что особенно резало слух по контрасту с чистейшей речью француженки Ардан). К тому же русский артист, как известно, не в состоянии занимать на сцене место, сообразное замыслу режиссера, – ему необходимо привлекать максимум внимания.Тогда как звезда мирового уровня работала строго по рисунку и брала на себя ровно столько внимания, сколько нужно (хотя даже в полной статике и молчании мадемуазель Ардан зачаровывала и околдовывала), остальные буквально лезли из кожи вон…

Положим, Дмитрий Назаров, исполнявший роль брата Доминика, фактурен по своей природе и наделен мощной актерской энергетикой, и его присутствие поневоле переключает зрительский интерес. Но господам, изображавшим «другие голоса», право, стоит быть несколько скромнее. Особенно это касается Юрия Чурсина, который вел себя так, словно на сцене он единственный: в каждой позе, жесте, выражении лица (проще говоря, гримасе) было столько ложной многозначительности и желания во что бы то ни стало быть главной фигурой происходящего, что становилось смешно. Молодой артист подавал себя с капризным величием премьера, удивленного отсутствием в зале падающих в обморок поклонниц. Меж тем не стоило забывать, что в такой сложной сценической конструкции каждый исполнитель должен быть строго на своем месте – иначе разрушается цельность.

И в этом контексте коллега Чурсина Кирилл Пирогов, четко выполнявший режиссерские задачи, смотрелся более достойно. Да и с французским произношением у Пирогова дело обстояло прилично.

Возможно, стань «Жанна д’Арк на костре» традиционным, регулярно исполняемым в Москве спектаклем, его достоинства и недостатки стоило бы изучать более критично. Однако огонь, блеснув и опалив, угас ровно через два вечера. И в памяти останутся две вещи: звучание превосходной музыки и чарующий, неземной облик Фанни Ардан. Принадлежащей к числу артистов столь великолепных, что одно их созерцание наполняет жизнь смыслом.