Активисты вели себя совершенно в манере современных художников-акционистов, учиняющих акции политического протеста – выкрикивали лозунги и совершали символические действия, имеющие целью обозначить их позицию. Действия, как это бывает с художниками (см. пример Павленского), сопровождались нанесением незначительного и символического материального ущерба. 

С правозащитной, или миротворческой, или просветительской деятельностью это никак не сочетается

Немалая разница, однако, в том, что обычно художники выступают против преобладающих настроений, оспаривают общие взгляды, бросают вызов как большинству населения, так и государству.

В данном же случае акционисты бросали вызов крайне незначительной и непопулярной группе граждан, что лишало этот вызов оттенка дерзости – вот если бы кто решился облить бутафорской кровью фотографию «героев» в Киеве, мы бы имели основания безумству храбрых воспеть песню. В нападках на такую фотовыставку в Москве храбрость усмотреть сложно.

Зато это вызывает неприятную аналогию с патриотическим юношеством на Украине, которое нападает на недостаточно любящих Родину граждан, сажает их в мусорные баки, публично унижает и вообще проводит разъяснительно-воспитательную работу в духе европейских ценностей.

Конечно, у нас до этого пока не дошло – но действия на выставке лежат именно в этом направлении, и двигаться в нем дальше не стоит.

Человек, склонный к некоторому ехидству, мог бы заметить, что «за что боролись – на то и напоролись». Поклонники современных художников получили себе современные художества, а поклонники «революции достоинства» – столкнулись, хотя и в сильно смягченном виде, с тем самым революционно-патриотическим духом, который она вызвала.

Но расшатывание законности и порядка есть дело недопустимое независимо от того, кто именно – патриоты Родины или патриоты Заграницы – его расшатывают. Хулиганство есть хулиганство, и если кто-то полагает, что ему можно называть свое хулиганство актом искусства или политического протеста – так ведь и другие немедленно решат, что им тоже можно.

Общество стоит на привычке повиноваться закону; если вдруг начинается праздник непослушания, люди видят, что можно невозбранно и демонстративно закон нарушать, масштабы нарушений – причем всеми желающими, со всех сторон политического спектра – будут только возрастать.

Это хорошо известный психологический эффект «разбитого окна» – чем больше люди убеждаются, что за законом и порядком никто не следит, тем смелее они сами пренебрегают правилами. Примеры у всех перед глазами.

Поэтому устраивать перформансы такого рода было, конечно, недопустимо.

Вся их недопустимость, однако, не снимает другого вопроса – вопроса уже довольно старого, о соотношении между политической, правозащитной, миротворческой и просветительской деятельностью.

Дело в том, что если вы хотите быть выразителем принципов, невозможно присягать сторонам. Такие организации, как Amnesty International, Human Rights Watch, Комиссия ООН по правам человека или ОБСЕ, поддерживают определенное доверие к себе тем, что огорчают обе стороны конфликта, подчеркивая, что мы, мол, не за тех и не за этих, у нас принципы.

Конечно, абсолютной беспристрастности не существует – все живые люди, у всех свои симпатии и антипатии – но все понимают, что картину надо как-то балансировать, поэтому эти организации предлагают совсем не розовую картину действий украинских правительственных войск.

Люди же, приверженные одной из сторон конфликта, защищают не принципы, а, вполне ожидаемо, своих – в этом случае преступления противника подчеркиваются, преступления своих игнорируются со всей деликатностью. И все знают, что именно этого и следует ожидать.

Появление на выставке фотографий, прославляющих бойцов одной из воюющих сторон, выглядит как принятие определенной стороны в конфликте. Правда, директор Сахаровского центра Сергей Лукашевский говорит, что это не так.

«На наш взгляд, фото Александра Васюковича и Сергея Лойко – это военные репортажи, которые демонстрируют, что война – это ужас и смерть...».

Беда в том, что фото совсем не производят такого впечатления. Хотя такое толкование, теоретически, возможно, по умолчанию это послание воспринимается иначе.

На интернет-ресурсах воюющих сторон постоянно появляются портреты погибших бойцов – и смысл, который в это вкладывается, вполне очевиден – воздать славу и честь павшим воинам, подчеркнуть, что они будут жить в благодарной памяти соратников как герои, отдавшие свои жизни за правое дело, которое этого стоило. Это – часть патриотической, а никак не пацифистской пропаганды.

Портреты павших бойцов, таким образом, по умолчанию – если другое толкование не предложено прямым текстом – это именно прославление воинов и изъявление поддержки стороне, на которой они воевали.

Антивоенное послание – люди трагично и напрасно убивают друг друга – предполагало бы совсем другое выражение. Например, фотографии одновременно бойцов обеих воюющих сторон, с указанием, что они погибли, было бы гораздо труднее интерпретировать как прославление войны.

Но если вы делаете что-то, как две капли воды напоминающее военную пропаганду – вам стоит ожидать, что это именно так и будет воспринято. Если нечто квакает как утка, оно имеет все шансы быть принятым за утку.

Почему у устроителей при столь благородных намерениях выходят сплошь скандалы, почему почти никто не в состоянии понять их высокую душу, могут быть разные предположения. Можно предположить, что устроители настолько культурно дезадаптированы, что искренне не понимают содержания посланий, с которыми обращаются к миру. Можно предположить (я боюсь, учитывая предыдущий опыт, это более правдоподобно), что скандалы и являются целью.

Но, так или иначе, когда люди делают нечто, как две капли воды напоминающее провокации, или намеренные оскорбления, или военную пропаганду одной из сторон конфликта – это будет производить безобразные скандалы.

С правозащитной, или миротворческой, или просветительской деятельностью это никак не сочетается – если таковая еще является целью.

Что, в любом случае, никак не извиняет хулиганских выходок.