Замоскворецкий суд города Москвы приговорил сторонника незарегистрированной партии «Другая Россия» Олега Миронова к трем годам лишения свободы в колонии строгого режима. Он был признан виновным по статье 213 (хулиганство) и по статье 116 (побои).

Лоялист ты или нет, право на насилие есть только у государства

Хотя вторую статью в прессе именуют именно так, речь там идет не только о побоях, которых в деле Миронова и не было, а о любом посягательстве на здоровье граждан. Гражданин Миронов распылил перцовый газ в Московском международном доме музыки, сорвав тем самым концерт музыканта и певца Андрея Макаревича* осенью прошлого года. 

Патриотическую общественность этот приговор возмутил: были смущены даже самые преданные лоялисты. Как же так получается? Именитому певцу в России позволено высказывать любые антигосударственные вещи, поддерживать украинских карателей, продолжающих и на этот момент убивать мирных жителей Донбасса, а высказать свое несогласие с такой позицией певцу прямо в лицо нельзя.

Никто и не спорит, Олег Миронов перегнул палку, не следовало пользоваться баллончиком, ведь пострадали обычные зрители. Но три года строгого за то, за что нужно давать обычные пятнадцать суток, – это какой-то невозможный перебор.

Известный журналист и телеведущий Константин Семин заявил: «Я не разбираюсь в юридических тонкостях, но мне кажется, что мы в той ситуации сейчас находимся, когда не до тонкостей. Когда есть правда, а есть неправда, государство не имеет права вальсировать между двумя этими понятиями». В сходном духе высказались и многие другие комментаторы. 

Это, конечно, печально. Потому что там, где «есть правда, а есть неправда», мы начинаем руководствоваться некой революционной законностью, а потом все вдруг летит в тартарары. Очень жаль, что журналисту не до юридических тонкостей.

Все присели, в том числе и я, услышав столь суровый приговор за мелкое хулиганство. Но тут зато и выяснилось, какая правоприменительная практика существует у нас в стране. Просто граждане о ней, как и журналист Семин, не подозревают.

Сразу еще раз скажу, что все это и ко мне тоже относится. Мы реагируем на громкие дела, которые затрагивают нас самих непосредственно: наши политические взгляды, нашу общественную позицию. Все, что происходит помимо этого, остается для нас в тени.

Да, в России право – не прецедентное. Но на практику аналогичных случаев взглянуть не мешает. И я такие случаи нашла. Вот, к примеру, дело от 2011 года. Гражданин Скрипников А. А. использовал перцовый газовый баллончик «ШОК» на станции «Братиславская» Люблинской линии Московского метрополитена. Его судили по тем же двум статьям: 213 и 116. По одной дали год и по другой тоже год. Наказания у нас на основании статьи 69 УК РФ складываются, поэтому гражданин Скрипников получил два года.

А вот другое дело: в мае 2013 года гражданин Антонов О. Л. применил аэрозольный баллончик в метро (данные о станции изъяты из приговора). Его судили все по той же статье 213 в паре со статьей 115 УК РФ. По первой статье он получил три года, по второй – год. Наказание ему сложили не полностью, а частично, в результате он был осужден на три с половиной года лишения свободы. 

В обоих упомянутых делах отличие от дела Олега Миронова одно: граждан в колонию не отправили, оставив на свободе с условными испытательными сроками, поскольку оба они были ранее не судимы. Как я понимаю, к Олегу Миронову это не относится. 

Мы видим, что никаких звонков из Кремля тут делать не надо было. За мелкое хулиганство без какого-либо особого вреда для здоровья потерпевших у нас людей могут посадить на вполне приличные сроки. Если любой из упомянутых выше господ на испытательном сроке повторит свой подвиг, он поедет в колонию годами проживать там за счет налогоплательщиков. 

Так что спасибо Олегу Миронову: лично я увидела, что в реальности никакого смягчения законодательной практики в деле мелких правонарушений у нас не произошло. 

Казалось бы, вот прекрасный повод нашим правозащитникам поговорить о том, кого сажают у нас и на сколько. Вот прекрасный повод либералам показать, что никаких двойных стандартов у них нет – к преступлениям против своих соратников они относятся точно так же, как и к преступлениям против своих противников.

Кампания в защиту Олега Миронова с их стороны была бы великолепным доказательством их собственных убеждений. Кроме того, это сняло бы целый ряд противоречий, накопившихся в последние годы у нас в обществе. 

Увы, ничего похожего мы не увидели. Сразу после акции Миронова на концерте Макаревич заявил, что дураков нужно учить. Насколько умен сам певец, мы говорить даже не будем. На суде, правда, он сказал, что, мол, предварительного для Олега Миронова хватит. Суд с ним не согласился.

В результате дело перешло совсем в другую плоскость. Именно потому, что оно громкое. Его моментально начали сравнивать с делом «Пусси Райот», замечая при этом, что Макаревич оказался в полтора раза святее Христа и Богоматери.

И вот тут действительно можно сколько угодно заявлять о юридической практике, о том, что дела эти в корне различны, – для внешнего наблюдателя все куда проще. Вот есть девочки, плясавшие на солее.

За них вступился коллективный Запад, вся наша либеральная общественность. Их принимали на самом высоком уровне в США, с ними там снимают сериалы. Отсидев два года, девочки стали звездами. Хотя все, что они сделали, – это смачно плюнули в души миллионов своих сограждан. 

Олег же Миронов не получит ничего. Представитель маргинальной незарегистрированной партии, который всего лишь попытался отстоять честь и достоинство своей страны неподобающими методами. 

В этом есть серьезная проблема для наших властей. Их беспощадная политика прозрачна с начала нулевых. Можно, в общем, нести любую пургу в прессе и сети, кататься в автозаках с незарегистрированных митингов, получать свои героические административные сутки и чувствовать себя борцами за все хорошее против всего плохого. Но есть границы, которые переходить нельзя, проедут катком. Это касается любого физического противостояния любых групп населения. Дадут по голове и тем, и другим.

Хочешь сходить с белым шариком – ходи. Хочешь швырнуть кусок асфальта в полицейского – о нет, братец, упекут. Но это и другой стороны касается. Лоялист ты или нет, право на насилие есть только у государства. Попытаешься присвоить – сядешь. 

Теоретически все правильно. Такое поведение нам и позволяет говорить до сих пор, что Россия – это не Украина. А вот с практической точки зрения уже начинаются сложности. В дело вступает понятие справедливости. Сколько угодно бубни «дура лекс», вокруг справедливее не станет. 

По странному стечению обстоятельств именно эта группа получила больше всего материальных выгод от жирных нулевых годов. По-прежнему у нее есть серьезные средства массовой информации, выходы на высокопоставленных чиновников. Хотя они не скрывают своих целей, откровенно поддерживают киевский режим, поддерживают любых, самых одиозных антироссийских политиков, но при этом их НКО продолжают получать президентские гранты.

Мы видим их на телевидении, в Общественной палате РФ, на кафедрах наших университетов. Иногда возникает вопрос: оппозиция ли они вообще? А если да, то почему? С другой стороны, люди, которые во многом поддерживают власть, разделяют ее внешнеполитический курс, помогают, чем могут, Донбассу, оказываются в неком ущемленном положении. Зачем с ними разговаривать – ведь они и так сторонники. 

Никто не просил просто выпустить Олега Миронова. Его, во-первых, просили освободить до суда. Писатели Захар Прилепин, Александр Проханов, Марина Юденич, некоторые депутаты и общественные деятели. Их голос услышан не был. Во-вторых, хотели, чтобы мотив поступка был учтен на суде как смягчающий обстоятельства. Но и этого не произошло. 

Такая политика властей оборачивается тем, что пророссийские активисты начинают терять опору. За их оппонентами стоит золотой миллиард. А кто стоит за ними, кроме друзей и соратников?

Да, Украины здесь категорически никто не хочет. Но где та граница, после которой у людей просто начнут опускаться руки? Тут надо согласиться с господином Семиным: положение сложное, ошибки могут быть хуже преступления.

* Признан(а) в РФ иностранным агентом