Экономическая мифология искажает нашу жизнь. Многие, например, уверены, что сильный рубль – это хорошо для страны. А когда он падает – это плохо. На самом деле не так. Нет, конечно, для наших с вами зарплат оно, возможно, так и есть. Но если говорить об экономике в целом, то нет ничего хуже сильного рубля. Сильный рубль уничтожает промышленность, делает ее неконкурентоспособной. Китайцы уже много лет занижают курс своей валюты специально для того, чтобы защитить производителей. Американцы бесятся – а эти упорно гнут свою линию: юань должен быть слабым. Результат всем известен.
Чаще инвесторы приходят к нам для спекуляций на финансовых рынках. Чтобы поиграть на бирже, заработать и свалить
Мы же почему-то «гордимся» своим сильным рублем. И не замечаем того, что на наших глазах он разваливает целые отрасли, ставит под угрозу национальную безопасность. Мало кто задумывается о том, что доля импортной еды в наших городских магазинах – более 60%. Петрушка из Израиля, картошка из Египта... Всё это многократно обсуждалось, порицалось и высмеивалось. Но мало кто понимает, почему так. Виноват же в том числе и сильный рубль.
Когда в 2008-м у нас все рухнуло, первыми, кто поднял голову, стали фермеры. Импортная еда стала слишком дорогой. Крестьяне обрадовались, на их продукты появился спрос. Но вскоре на их дворы пришла беда – нефть снова подорожала. И поднявшиеся было головы фермеров опять впечатали в чернозем сапоги нефтяников. Потому что чем дороже нефть – тем сильнее рубль.
Механизм простой: дорогая нефть усиливает приток в страну нефтедолларов. Больше долларов – больше спрос на рубли. Курс отечественной валюты растет. Импорт становится доступнее. И если экономика полна нефтедолларами, то всё можно купить. Свои фермеры не нужны. Неважно, что половина импортной еды на рынке – это прямая угроза продовольственной безопасности. И «если завтра война» или даже просто засуха в Китае, то взять недостающие продукты будет неоткуда. Главное, что деньги есть сейчас.
Чтобы избежать таких неприятных последствий, в некоторых более продвинутых странах нефтедоллары «стерилизуют». Направляют их либо в кубышку, либо на инвестиции в инфраструктуру. Дороги, порты и прочее. У нас же, в стране, где дорог нет вообще, а промышленность изношена на 80%, нефтедоллары проедают. Заодно уничтожая остатки промышленности.
Примерно так же неоднозначно действует на нашу страну отток или приток капиталов. Это, конечно, приятно, что иностранцы везут в Россию инвестиции. (Точнее, это не иностранцы в большинстве случаев, а наши соотечественники, которые предпочитают держать деньги в офшорах вроде Кипра.) Можно преисполниться патриотизмом и с надрывом сказать: мол, сильна еще наша Русь-Матушка, коль иностранцы бегут к нам со своими капиталами. А на деле если посмотреть структуру этих капиталов, то окажется, что ничего особенно хорошего они для нас не делают. Нет, если построить завод какой или дорогу, то это, конечно, полезно. Но таких мало. Чаще инвесторы приходят к нам не для этого, а для спекуляций на финансовых рынках. Чтобы поиграть на бирже, заработать и свалить.
Вот и получается, что приток этот – не лучше дорогой нефти. Разогревают, скажем, иностранные инвесторы наш фондовый рынок, надувают на нем «мыльный пузырь», а потом при первом шухере немедленно всё распродают и убегают. Вызывая не просто падение, а полный обвал экономики. Так было в 2008-м. Не будь этих спекулянтов, кризис у нас был бы не столь глубоким.
Так что грусть Центрального банка по поводу того, что по итогам года из страны убежит 65 миллиардов долларов, неочевидна. Не об этом у него голова должна болеть. А то, что первый зампред ЦБ Алексей Улюкаев ждет притока капиталов в III–IV кварталах текущего года, – не такая хорошая новость, как ему кажется. Впрочем, с этим притоком как раз всё понятно: продали акции Сбербанка иностранным инвесторам – вот и будет зафиксирован приток. Эти 5 миллиардов долларов, и правда, могут повлиять на картину.
Куда печальнее выглядит замедление промышленного роста в России, которое на днях признал даже страдающий чрезмерным оптимизмом Росстат. И это – симптом недостатка прямых инвестиций внутри страны, которые вполне могло бы обеспечить государство. Но строить дороги, порты и заводы гораздо сложнее, чем закупать в Китае ширпотреб.