После биржевого падения апреля-июня месяц июль оказался спокойным. Нефть марки Brent даже рванула вверх – выше отметки в 100 долларов за баррель. Фондовый рынок оживился вместе с сырьевым. Но вызвавшие весенне-летнее падение европейские проблемы никуда не исчезли, просто монетарное «лекарство» Евросоюза снова на время сработало.
У Европы просто нет шансов обновиться, пока не наступит конец старой модели интеграции
Испанские банки получат обещанную им помощь. Но предоставление им даже 100 миллиардов евро не изменит к лучшему ситуацию в экономике страны. Европейские чиновники лицемерно заявляют, будто бы субсидирование финансового сектора Испании нужно для возобновления кредитования испанской экономики, что в свою очередь приведет к ее оживлению. Все это – вывернутые наизнанку факты. Без кризисного провала реального сектора Испании банки страны не оказались бы в таком плачевном состоянии. Однако их отдельное спасение ничего не даст экономике. Зато испанские проблемы позволили Европейскому союзу закрепить политику «бережливости».
Судьбу рынков на ближайшие месяцы решил саммит еврозоны. В его ходе было решено также вытянуть банки Испании, а значит кредитный сектор еврозоны вообще. Решения ЕС изменили обстановку на рынках. Ситуации в мировой, и даже только европейской экономике они изменить не могли. В различной форме Евросоюз предоставит для поддержания финансовой сферы новые средства, используя разные передаточные механизмы. В их числе ЕЦБ, Европейский стабилизационный механизм, Европейский инвестиционный банк (ЕИБ) и Европейский фонд финансовой стабильности (ЕФФС). Экстренная денежная помощь коммерческим частным банкам будет, начиная с Испании, как можно судить, оказываться не правительствами, а международными институтами. Власти стран должны лишь сами удерживать государственные долги под контролем.
Установление в еврозоне наднационального контроля над бюджетами стран правящие круги трактуют как победу интеграции. Конец старой Европы наступил – уверяют публику неолиберальные еврооптимисты. Но прокатившиеся по Испании во второй половине июля многомиллионные протесты показали: трудящиеся устали нести жертвы и не хотят больше «жесткой экономии». Со своей стороны, европейские верхи проявляют немалое упорство. Они не только не намерены, как показал последний саммит еврозоны, уменьшать нажим «экономии» на население, но хотят все более его увеличивать. И если люди должны сносить сокращение доходов и новые увольнения, то финансовый сектор будет получать подпитку напрямую, а также через выплату правительствами процентов по долгам. Списывать их даже частично правящие силы не стремятся.
Новая порция бесплатных денег потекла в европейские банки в июле. Без этого спекулятивное оживление рынков было бы немыслимо. Получая помощь, частные корпорации должны инвестировать капиталы, купив у пытающихся удержаться на грани дефолта стран ценные объекты. С этой целью всеми силами в Евросоюзе лоббируется дальнейшая приватизация. Она должна затронуть энергетические, транспортные, инфраструктурные и иные объекты. Некоторые европейские чиновники наивно утверждают, что эта политика вместе с укреплением банков приведет к активизации инвестиций, а те приведут к окончанию экономического кризиса. Это и будет новая – финансово-целая и бюджетно-интегрированная Европа. Однако опыт показывает, что приватизация государственных объектов влечет увольнения и урезания заработной платы. Новые предприятия банкиры создавать не хотят, понимая: в условиях слабости спроса они, скорее всего, разорятся.
Все экономические «чудеса» в новой Европе «жесткой экономии» творятся исключительно в сфере финансовых и сырьевых спекуляций. И если ФРГ по итогам саммита еврозоны немного потеснили, то это означает лишь, что тонущие в кризисе страны, включая Францию, готовы мириться со слабой европейской валютой. Характерно, что в те же дни, когда черное золото в июле рвануло вверх, евро рухнул вниз по отношению к доллару.
Европейские банки уже получили от Евросоюза порядка 5 триллионов евро. И они будут и далее заимствовать средства у ЕФФС, созданного еще в мае 2010 года. Скупка правительственных бумаг продолжится, а значит, печатный станок будет работать. Уже в июне он печатал не просто деньги, но деньги мировой финансовой стабилизации – временной и никак не улучшающей качественно положение населения и реальной экономики в Европе. Планируемое усиление надзора европейских структур за банками в этой ситуации не укрепит даже их положение. Рекапитализация банков, которую либеральные экономисты считают нормальным действием, будет проводиться снова и снова. Сжатие спроса и производства не остановится.
Конец старой Европы при таком положении нужно понимать не как ее спасение через ужесточение прежнего экономного с одной – социальной – и чрезвычайно щедрого, с другой стороны, курса. Финансовая интеграция Европы идет по планам властей. Однако то, что принято называть экономической интеграцией, выглядит сомнительно. Изъятие у стран еврозоны бюджетного суверенитета вслед за правом денежной эмиссии способствует усилению экономического и развитию долгового кризиса, какие бы реляции о «спасении Европы» ни звучали по итогам очередного саммита. Старая Европа продолжает гибнуть в результате того, что правящие неолиберальные круги Евросоюза именуют сотворение новой Европы. Никакой новой Европы нет, а есть руины и крушение экономики.
Франция перешла на сторону правительств стран Юга Европы потому, что сама испытывает «греческие» проблемы. Германия – только на очереди. «Новая архитектура для евро», по мнению властей ЕС, должна строиться на восстановлении банковского сектора. Работа над решением этой странной задачи идет уже несколько лет. Однако оздоровления кредита не бывает без ростков нового подъема в экономике. Увы, именно они рьяно вытаптываются курсом «жесткой экономии». Решить эту проблему не в силах никакая концентрация капиталов. Даже создание общего долга еврозоны или Евросоюза не устранит проблемы.
У Европы просто нет шансов обновиться, пока не наступит конец старой модели интеграции. Но этот вопрос до конца года не решится.