Например, часть граждан надеялась на то, что президент отправит в отставку правительство и уволит премьер-министра.
Некоторые, напротив, предполагали, что президент объявит на пресс-конференции о том, что уйдет в отставку и будет до пенсии преподавать в Сколково.
Наиболее трезвомыслящие надеялись, что президент, наконец, прояснит ситуацию с грядущими президентскими выборами – будет он баллотироваться на следующий срок или нет.
Люди готовы кряхтеть, но терпеть практически все что угодно – лишь бы игра шла по стабильным и понятным им правилам
Но 18 мая не произошло ни первого, ни второго, ни даже третьего.
И не могло произойти, как было с самого начала ясно каждому, кто понимает глубинный механизм принятия решений в современной России.
Но сами по себе ожидания неких революционных изменений говорят о многом.
Во-первых, о том, что наша элита (ну, или, скорее, элиты, как бы ни был условен этот термин по отношению к классу, сосредоточившему в своих руках 90% богатств страны и влияющему на реальную политику) находится на грани нервного срыва. Время идет, до выборов осталось всего ничего, а внятных сигналов, кого из членов тандема следует поддерживать, все не поступает.
Во-вторых, о том, что существующий порядок вещей не устраивает значительную часть населения страны. К этой «значительной части», разумеется, следует отнести самые бедные слои, доходы которых в 25–30 раз меньше, чем у десяти процентов самых обеспеченных граждан. Но и не только их. Недоволен задушенный чиновничьими поборами малый и средний бизнес. Недовольны врачи (помните целую череду недавних скандалов и разоблачений?). Недовольны военные (посмотрите навскидку любой из форумов, где общаются офицеры наших вооруженных сил – вы узнаете много нового интересного о руководстве Минобороны). Очень недовольны водители – в отдельных регионах нашей нефтедобывающей державы литр бензина стоит уже больше 50 рублей. Список этот можно продолжать еще долго, и все эти группы населения хотят перемен.
Хотят дешевого бензина. Хотят, чтобы чиновники не брали взятки. Хотят, чтобы деньги, которые государство выделяет на оборудование для больниц и поликлиник, не расходовались на квартиры и машины начальства, его родственников и любовниц. Хотят, чтобы армией руководили профессионалы, а не товароведы и бухгалтеры. Ну и в более глобальном плане хотят того, чего всегда хотят нормальные люди, – справедливости.
Беда в том, что глобальной справедливости не бывает. Иногда она торжествует – в отдельно взятых ситуациях – но чем шире масштаб, тем меньше шансов на то, что торжество справедливости устроит всех. В масштабах большой страны справедливость для одних групп граждан будет вопиющей несправедливостью для других.
Иногда кажется, что то, чего хотят от власти граждане Российской Федерации, невозможно в принципе.
Возьмем такую больную тему, как борьба с коррупцией.
В этой борьбе заинтересованы не только простые граждане, не только малый бизнес, но и бизнес самый что ни на есть крупный, даже олигархические структуры – потому что уровень воровства, кумовства и откатов в стране отпугивает инвесторов. А без инвестиций бизнес развиваться не может.
И как же у нас обстоят дела на фронтах борьбы с коррупцией?
Плохо обстоят. Для нас, не для коррупции.
На пресс-конференции Медведева выяснилось, что в станице Кущевской, где после чудовищного массового убийства вскрылась коррупционная вертикаль, объединившая бандитов, чиновников и милиционеров, многие уволенные начальники возвращаются на насиженные места «в законном порядке» – по суду.
Срыв оборонзаказа, за который президент грозил виновным «работами на свежем воздухе», обошелся руководителям предприятий и чинам из Минобороны сравнительно дешево – несколько гендиректоров и генконструкторов лишились своих должностей, остальные получили выговоры и дисциплинарные взыскания. Среди «наказанных» военных по меньшей мере трое были уволены еще за несколько месяцев до того, как президент потребовал разобраться с ситуацией.
А многомесячное топтание двух борцов сумо – Следственного комитета и Генпрокуратуры – вокруг дела подмосковных прокуроров, крышевавших игорный бизнес? Почему-то мне кажется, что прокуратура и дальше продолжала бы отбивать нападки СК на своих взяточников, если бы в деле вдруг не всплыло имя Артема Чайки – сына генерального прокурора РФ.
Нет, никто не утверждает, что сын генерального прокурора получал доход с нелегальных казино. По крайней мере, пока этого не доказал суд.
Надежда на революцию – это всегда надежда на другого. Придет кто-то и все сделает за меня
Но то, что сразу же после появления в СМИ информации о возможной причастности Чайки-младшего к коррупционной схеме с подмосковным игорным бизнесом генпрокуратура «сдала» людям Бастрыкина областных прокуроров, заставляет задуматься.
Например, о том, что сломать вертикаль коррупции можно, только убрав самых главных коррупционеров.
Однако реально ли это?
Допустим, одного – условного – Большого-Пребольшого Начальника снять можно. Хотя бы в связи с достижением им пенсионного возраста. Это важный момент. Снять с формулировкой «утрата доверия» – означает вызвать нервические реакции в среде тех самых элит, про которые шла речь выше. Элиты еще от снятия Лужкова не оправились. Нельзя забывать о том, что каждое такое кадровое решение воспринимается как сигнал. И если Большого-Пребольшого коррупционера снять с формулировкой «утрата доверия», элиты затрясет. Потому что таких коррупционеров во власти – не один, не два и даже не двадцать. И каждый связан со своим кланом, клиентелой, ставленниками там и сям. Эти связи – горизонтальные и вертикальные – пронизывают госаппарат и связанный с ним крупный бизнес как – ну ладно, не будем прибегать к медицинским терминам – как грибница. Можно срезать один гриб, второй, но пока грибница жива, грибы будут лезть из-под земли упорно и регулярно.
Что остается? Резать по живому? Выжигать каленым железом?
Но ведь это называется революция.
#{image=518454}Это может быть либо революция сверху – когда по инициативе одного или нескольких человек во власти тотально обновляется весь госаппарат. Для этого нужна политическая воля и социальная база обновления, ведь новых чиновников нужно откуда-то рекрутировать. В качестве примера можно привести реформы Петра Первого (обошедшиеся России в несколько миллионов жизней) и растянувшийся на добрые десять лет сталинский курс на замену старого большевистского госаппарата на новый (борьба с троцкистско-зиновьевским блоком и репрессии тридцатых годов).
Второй вариант – революция снизу. Тут все просто. Не успевших сбежать за границу коррупционеров вешают на фонарях, в госаппарат приходят случайные люди – энтузиасты, народные лидеры, а также некоторое количество мошенников, жуликов и воров. И все начинается сначала.
Возможны, конечно, и более гуманные сценарии. Сейчас уже мало кто помнит, какое раздражение в обществе вызывали в начале 80-х годов казавшиеся маразматиками старики из Политбюро. Потом появился Горбачев – молодой и энергичный. Потом его неуклюжие и непоследовательные реформы вылились в август 1991 г. А на волне революционных – без шуток – настроений в обществе к власти пришли Ельцин и команда молодых реформаторов-демократов.
За несколько лет молодые реформаторы – лощеные, владеющие иностранными языками кандидаты и доктора наук – развалили все, что ухитрялись поддерживать не очень образованные, косноязычные, консервативные старики из ушедшего в небытие Политбюро и ЦК.
Результаты той бескровной революции мы с вами расхлебываем до сих пор.
#{image=518452}Революция редко бывает благом.
Революция, конечно, соблазнительна тем, что дает шанс расправиться сразу со всеми врагами народа – быстро и эффективно. И понятно, что кандидат в президенты, который выйдет на выборы под лозунгом «Сто семей под суд», будет избран подавляющим большинством уже в первом туре (хотя, справедливости ради, таких семей все же несколько больше).
Но всегда возникает вопрос цены.
И президент, я думаю, очень хорошо это понимает.
В отличие от тех, кто ждал от него р-р-революционных заявлений на пресс-конференции 18 мая.
Давайте посмотрим, кто больше всего горевал о том, что Медведев не «уволил Путина».
Лилия Шевцова из Московского центра Карнеги, профессор МГИМО и член небезызвестного Бильдербергского клуба. Если оставить за скобками конспирологические мифы, связанные с этой организацией, то окажется, что это площадка, на которой ведущую роль играют такие неоконы, как бывший министр обороны США Дональд Рамсфельд и Пол Вулфовиц. Кроме того, Шевцова является членом редколлегии журнала The American Interest – издания, выходящего под руководством маститого мыслителя Френсиса Фукуямы, также связанного и с антироссийской по настрою группой «реалистов», но уже Бжезинского.
Ксения Ларина с «Эха Москвы» – одна из подписантов обращения «Путин должен уйти».
Алексей Малашенко из того же Центра Карнеги.
Либеральнейшие либералы.
Если Большого-Пребольшого коррупционера снять с формулировкой «утрата доверия», элиты затрясет
Плоть от плоти тех, кто в начале 90-х загнал великую страну в убожество и нищету и едва не покончил с ней как с суверенным государством. Совсем неслучайно Лилия Шевцова помимо всего прочего известна и как автор программной статьи «Россия как вызов», вышедшей в «Новой газете» за день до нападения Грузии на Южную Осетию. В этой статье была четко обозначена главная претензия автора по отношению к Путину – он «воссоздал Россию как проблему и как вызов». А чтобы эту проблему, наконец, решить (ну и попутно достичь процветания в либеральном раю), России необходимо поступиться частью своего государственного суверенитета.
И неслучайно именно Ксения Ларина является идеологической преемницей одного из «властителей дум» 80–90-х годов Юрия Карякина. В 1993 г. этот прекраснодушный либерал, хорошенько заложив за воротник, высказался по поводу высоких результатов, полученных ненавистной ему партией Жириновского: «Россия, ты одурела!». А в году 2011-м Ларина написала в своем блоге: «Россия, ты одурела в доску!» (поводом послужило голосование в эфире демократичнейшей радиостанции «Эхо Москвы» по вопросу «Кто для вас Сталин?». Неожиданно для журналистки 71% принявших участие в голосовании назвал Сталина великим вождем).
Эти вот люди – все эти гонтмахеры, юргенсы, ясины и прочие шендеровичи – сейчас являются главными сторонниками «революции сверху» (революция снизу их смертельно пугает – они ведь отдают себе отчет, что фонарей в стране много).
Не знаю, как у вас, а у меня нет никакого желания увидеть, как осуществляется милый их сердцу сценарий.
Означает ли это, что бороться с коррупцией (в том числе) не нужно или бессмысленно?
Нет, конечно.
Но эта борьба не должна быть революционной.
Она должна быть нудной и кропотливой. Кого-то будут снимать, а он будет восстанавливаться в должности через суд. Другого будут судить, а он будет использовать все свои связи, чтобы уйти от наказания. Третий – ворюга и негодяй – вообще уйдет в отставку с почетом и орденом.
Но если этот процесс будет непрерывным и последовательным, то его результаты окажутся, как ни странно, более полезными для страны, чем революционное хирургическое вмешательство. Людям, мечтающим о справедливости, хочется увидеть бывшего всесильного чиновника за решеткой, а еще лучше собирающим бутылки бомжем. Надо, однако, иметь в виду, что у любой системы есть запас прочности. В условиях тотальной коррумпированности госаппарата, когда сажать надо если не всех, то каждого второго, власть просто не может пойти на такие меры в широких масштабах. Иначе она лишится поддержки мощного бюрократического сословия, которое, строго говоря, является опорой вообще любой власти. То есть совершит ритуальное самоубийство.
В этих условиях никакой революции сверху в России ожидать не следует (и слава Богу). А что касается революции снизу...
Уже написав до половины эту колонку, я наткнулся на любопытный пост в блоге писателя и ученого-палеонтолога Кирилла Еськова. Касается он поведения животных (конкретно – крыс) в условиях стресса.
Была проведена серия экспериментов, в ходе которых крысы периодически получали удары током. Причем они могли получать их либо непредсказуемо (по желанию экспериментатора), либо бить себя током сами, по собственному выбору и «в удобное для себя время». Так вот, сто процентов крыс предпочитали второй вариант. Более того, они были готовы терпеть гораздо более сильные (в четыре раза) удары током, лишь бы эти удары были предсказуемыми.
Из чего Еськов делает вывод: «Уровень страданий масс сам по себе не очень важен. Люди готовы кряхтеть, но терпеть практически все что угодно – лишь бы игра шла по стабильным и понятным им правилам. Настоящий стресс (со всякими далеко идущими последствиями) начинается именно от непредсказуемости ситуации; в том числе, даже и от непродуманных и бессистемных «улучшений»/послаблений».
(Последняя фраза живо напомнила мне состояние позднесоветского общества в условиях горбачевских реформ).
С одной стороны, мы, конечно, люди, а не крысы.
С другой стороны, крысы не зря считаются животными-интеллектуалами.
С третьей стороны, «кряхтеть, но терпеть» как-то унизительно. Может быть, все-таки нужно выбрать третий путь?
Не бунт и не пассивное терпение, а вдумчивую и кропотливую работу на благо нашего общего будущего?
Что-то вроде «теории малых дел», популярной среди народников в восьмидесятых годах девятнадцатого века.
Когда-то нас учили, что это была реакционная, прожектерская теория, страшно далекая от идеологически правильной революционной борьбы.
Но теперь мне кажется, что это была очень правильная стратегия.
Хотя бы потому, что надежда на революцию – это всегда надежда на другого. Придет кто-то и все сделает за меня (я говорю, естественно, о большинстве, а не о крохотной горстке профессиональных революционеров, для которых революция – это работа). А та стратегия, о которой идет речь, требует усилий от каждого.
Помимо всего прочего, это означает участие каждого гражданина в жизни государства. Сейчас таких людей не слишком много, но даже эти немногие пытаются воздействовать на болевые точки общества (хороший пример – ситуация с мигалками. Не понаслышке знаю, какой скрежет зубовный вызывает у чиновников высокого ранга деятельность общества «Синие ведерки»).
А представьте, что таких неравнодушных, активных, нетрусливых людей станет в десять, в сто, в тысячу раз больше?
Тогда общество неизбежно изменится.
И для этого не потребуется никаких революций.