Алиса до того меня достала, что иногда хотелось убежать от нее, как за два месяца до этого от нее убежал жених Славик. Малодушно хотелось найти себе новую подругу, более эмоционально крепкую, свежую, позитивную, которая не разгуливает по квартире в старом банном халате, поедая мороженое и причитая: «Я уродина, моя жизнь кончена».
У вас не было здоровых, равноправных отношений, так почему же ты сейчас горюешь?
Алиса прошла, кажется, все стадии переживания потери. Сначала она никак не могла поверить, что Славик нашел другую: «Его околдовали! Охмурили! Он мне на Новый год признавался, что ему хорошо со мной и что ему нравится, как я готовлю. Не могут же такие высокие чувства вдруг взять и исчезнуть!» Было дело, что она даже звонила ему, чтобы сообщить факт, который, как ей, видимо, казалось, был Славику неизвестен: «О, ты бросил меня!»
Потом она в тоске и отчаянии билась головой о клавиатуру компьютера: «Посмотри «В Контакте» на фотки этой суки, у нее ноги длинные, тонкие и прямые, как стебли голландских роз! Куда мне с такой тягаться... Славик ее полюбил. Они, сволочи, поженятся, родят кучу детишек и будут, черт их побери, жить долго и счастливо. А я разжирею от пломбира и, чтобы меня транспортировать в больницу, соцработникам придется проламывать стену в спальне». Впрочем, она тут же и успокаивая себя: «Нет, Славик долго не продержится - что я, его не знаю! Скоро эта девица ему надоест, и он трахнет какую-нибудь студентку-первокурсницу, именно так всегда с ним и бывает».
Чуть позже наступила стадия злости. «Заткнись!» - кричала Алиса на кота, который требовал выпустить его на лоджию. «Не занимай телефон!» - вопила маме в трубку, явно рассчитывая на то, что ненаглядный вот-вот позвонит со словами раскаяния. Все это, впрочем, снова заканчивалось бессильными слезами.
Я терпела все эти Алискины страдания. Пыталась посоветовать ей то хорошего психолога, то стриптизера, то магазин с распродажей. «Этот кобель неоднократно изменял тебе, - пыталась я деликатно напомнить. - Неужели тебя всерьез устраивали отношения, в которых, кроме «М-дааа, вкусный борщечок», ты никаких ласковых слов и не слышала?»
Алиса прошла, кажется, все стадии переживания потери (фото: Getty Images/Fotobank.ru) |
Но подруга не поддавалась. Ныла, ныла и ныла. В конце концов, я поняла, что легче вызвать дождь, чем повлиять на ее настроение. Она рассталась с парнем, который ни во что ее не ставил, и мучилась от того, что никто теперь на ее чувства не плюет. Перед таким отчаянием я была бессильна.
Как и следовало ожидать, гнев, который должен был выплеснуться на Славика, обрушился на меня. «Ты не умеешь сочувствовать! - Алиса утирала слезы рукавом халата. - Ты не понимаешь, как я была счастлива с этим человеком, как любила его. Он дарил мне цветы, украшения, он купил мне машину! Мы могли пожениться! А теперь мое сердце разбито, а ты не врубаешься, бесчувственная».
Конечно, я многого не понимала. Конечно, я выносила слишком жесткие оценки Славику - именно те, которые он, на мой взгляд, и заслуживал. Конечно, Алиса ожидала, что я как настоящая русская подруга сяду рядом с ней и буду рыдать в унисон: «Холодно мне, на душе пустота... Я помню каждый наш день, я помню каждую ночь... Я вспоминаю тебя и те последние слова...», ну и так далее.
Но я сказала: «Ладно, больше не буду наезжать на Славика. Но что насчет тебя? Он боялся обязательств, он изменял, а ты? Ты, дорогая, им манипулировала. Используя его чувство вины, принуждала к выгодным для тебя поступкам».
Алиса замолчала и с удивлением посмотрела на меня. Таких фортелей подруги обычно не выкидывают. Я и сама немного струхнула. Вместо того чтобы говорить правду об ушедшем мужчине, я стала говорить правду о присутствовавшей девушке, которой в такой ситуации по старинному, по дружниному долгу должна была вовсю врать.
«Ты смакуешь поступок Славика вместо того, чтобы задуматься о своих собственных поступках? - продолжила я. - Почему ты вообще этого Славика выбрала? Почему ты всегда выбираешь таких славиков, которые изменяют и существуют затем при тебе с виноватыми рожами? Потому что ими легче управлять? Потому что пока они не сбегут окончательно, их можно принудить к совместному проживанию, к жениховству, к имитации отношений «как у людей»? Может, ты выбираешь мужчин, заранее зная, что они не готовы к браку, потому что сама в глубине души не хочешь замуж?»
Алиса больше не плакала. Но я все равно уточнила: «У вас не было здоровых, равноправных отношений, так почему же ты сейчас горюешь?» Подруга пожала плечами: «Я не знаю... Действительно странно... Мне надо разобраться... Слушай, дай телефон того психолога».