В понедельник в подъезде дома № 24 по Стрельбищенскому переулку был застрелен судья Мосгорсуда Эдуард Чувашов.
«Подумаешь, великое дело, – скажет иной поверхностный наблюдатель. – Мало ли кого в Москве убивают».
Убийство судьи Чувашова сейчас выглядит именно таким народовольским ударом
Убивают, и правда, частенько. И в Москве, и в других городах. А на Кавказе убивают и федеральных судей. Но всем этим убийствам можно найти успокаивающие объяснения. Мэров и губернаторов убивают по причинам хозяйственным или личным. Судей на Кавказе убивают в ходе обычной партизанской войны.
Но судей не убивают по экономическим причинам. Потому что это неэффективно – издержки заказного убийства огромные, а суд от этого не остановится. Назначат нового судью. В экономических делах куда эффективнее убивать свидетелей и фигурантов.
Партизанской войны в Москве тоже нет. Да, судья Чувашов должен был пересматривать дело романтической группы «Реввоенсовет», которая взрывала памятники Николаю Второму. Но взрывать никому не нужные, стоящие непонятно где памятники – это не людей убивать. Это, можно сказать, акт художественный.
А вот два суда над боевыми националистами, которые убивали людей, не задумываясь, – это дело серьезное. Да, мы должны быть объективными (ну хотя бы вид делать) и говорить, что пока не закончено следствие и все такое… Но неужели после убийства адвоката Маркелова кто-то еще сомневается в том, на что эти люди способны? Это ведь не накачанная наркотиками дремучая девушка из глухого горного села, которую даже взрывают дистанционно. Это хладнокровный, профессиональный человек с пистолетом, который стреляет прямо под камерами наблюдения и на глазах у десятков свидетелей, после чего просто уходит на глазах у потрясенной публики.
Этот пример был настолько нагляден, что сочетание простых факторов (приговор националистам, профессиональный убийца славянской внешности) и факторов второстепенных (например, похожее недавнее убийство «антифашиста» Ивана Хуторского по кличке Костолом или давнее, вполне может быть, ставшее одним из детонаторов нацистского насилия убийство питерского эксперта Николая Гиренко) просто вопиет: смотри туда, где светло.
Светло там, где боевые нацисты. И на сей раз они убили не частного адвоката, не журналистку, не Костолома и не нанятого эксперта. На сей раз они убили представителя власти. То есть убийство судьи Чувашева – это политическое убийство.
А теперь время традиционной цитаты.
«Политическое убийство — это прежде всего акт мести. Только отомстив за погубленных товарищей, революционная организация может прямо взглянуть в глаза своим врагам; только тогда она становится цельной, нераздельной силой; только тогда она поднимается на ту нравственную высоту, которая необходима деятелю свободы для того, чтобы увлечь за собою массы. Политическое убийство – это единственное средство самозащиты при настоящих условиях и один из лучших агитационных приемов.
На сей раз они убили представителя власти (фото: ИТАР-ТАСС) |
Нанося удар в самый центр правительственной организации, оно со страшной силой заставляет содрогаться всю систему. Как электрическим током, мгновенно разносится этот удар по всему государству и производит неурядицу во всех его функциях. Когда приверженцев свободы было мало, они всегда замыкались в тайные общества. Эта тайна давала им громадную силу. Она давала горсти смелых людей возможность бороться с миллионами организованных, но явных врагов, в подземных ходах пещер сплачивались они в те несокрушимые общины «святых безумцев», с которыми не могли совладать ни дикое варварство этого мира, ни маститая цивилизация другого. Но когда к этой тайне присоединяется политическое убийство как систематический прием борьбы, такие люди делаются действительно страшными для врагов. Последние должны будут каждую минуту дрожать за свою жизнь, не зная, откуда и когда придет к ним месть. Политическое убийство — это осуществление революции в настоящем. «Неведомая никому» подпольная сила вызывает на свой суд высокопоставленных преступников, постановляет им смертные приговоры — и сильные мира чувствуют, что почва теряется под ними, как они с высоты своего могущества валятся в какую-то мрачную, неведомую пропасть... С кем бороться? Против кого защищаться? На ком выместить свою бешеную ярость? Миллионы штыков, миллионы рабов ждут одного приказания, одного движения руки... По одному жесту они готовы задушить, уничтожить целые тысячи своих собственных собратьев... Но на кого направить эту страшную своей дисциплиной, созданную веками все развращающих усилий государства силу? Кругом никого. Неизвестно, откуда явилась карающая рука и, совершив казнь, исчезла туда же, откуда пришла — в никому неведомую область. Кругом снова тихо и спокойно. Только порою труп убитого свидетельствует о недавней катастрофе».
Этот текст – манифест современного медийного терроризма. Он был написан ровно 131 год и 1 месяц назад, 14 марта 1879 года. Его автор – Николай Александрович Морозов (подпольная кличка Воробей), член исполкома террористической организации «Народная воля», участник покушений на Александра Второго, а впоследствии – почетный академик АН СССР, кавалер орденов Ленина и Трудового Красного Знамени.
Вы спросите: а какая же связь между медийным терроризмом и политическими убийствами? Да очень простая. Политическое убийство в 1879 году было единственным средством привлечь внимание медиа – потому что не было ни Интернета, ни телевидения. И чтобы газеты написали, а в народе заговорили, надо было убить как минимум начальника полиции, а еще лучше – генерал-губернатора. Ну и, разумеется, тем расшатать всяческие устои элиты.
Сейчас, конечно, устои раскачиваются не элитами, а «демократическим избирателем». Именно поэтому морозовские «политические убийства» превратились в массовые расстрелы и взрывы в прямом эфире федеральных телеканалов. До публики добраться проще, чем до генерал-губернатора. А если ты напугаешь публику, то публика потом начнет пугать власть.
#{crime}
Но если электронные средства массовой информации изменили отношение к медийному терроризму публики, то отношение власти к индивидуальному террору они все же никак не изменили. И когда террористы наносят удар непосредственно по представителям власти, причем не в зоне войны, а непосредственно в столице, власти так же, как и 130 лет назад, становится не по себе.
И убийство судьи Чувашова сейчас выглядит именно таким народовольским ударом. То есть в самом сердце страны существует какое-то серьезное напряжение, которое пока не идентифицировано и не купировано с помощью консервативного лечения. И, мне кажется, властям стоило бы отвлечься от траурных мероприятий и заняться поисками причин болезни и их эффективным лечением.
Потому что «Народная воля» закончилась плохо, и мы все слишком хорошо это помним. Более того, если бы не «Народная воля», то и никакой Катыни бы не было. И польский самолет, соответственно, не разбился бы. И траурных мероприятий бы не понадобилось.
Так давайте, что ли, подумаем как-то о будущем.