Абсолютное зло подобно вину. В процессе осуществления абсолютного зла в нем нет никакого чуда, никакой магии. Работает давилка виноградного сока. Работает газовая камера. Работает печь, сжигающая трупы. Все это лишь голое производство. А вот потом начинается таинство.
Нет никакого сомнения, что через 30–50 лет Гитлер и Сталин станут Чингисханом и Наполеоном. Или Калигулой и Тамерланом
Сначала произведенное зло, как и любое вино, начинает раскрываться и хорошеть. Набирается кровавыми подробностями и ускользнувшими от взоров производителя и наблюдателей за производством нотками кошмара и ужаса. Роберт Паркер ставит вину 60. Немцы безумными глазами смотрят вокруг и молча спрашивают самих себя: это что, мы?! Никита Хрущев рассказывает ничего не понимающим делегатам партийного съезда о том, что на самом деле творилось в стране в последние 20 лет.
Люди смакуют чудовищные подробности.
– Это сумочки из человеческой кожи, – монотонно перечисляет голос в документальном кино. – Эти подушки набиты человеческими волосами.
А за колючей проволокой стоят живые скелеты. Голые. С провалившимися глазами.
И смотрят.
Проходят годы, зло, как вино, взрослеет и вырастает в цене. В нем появляются тона архивных документов и оттенки общественного консенсуса. Роберт Паркер ставит такому вину 98. Немцы застраивают Берлин мемориалами холокоста. Каждый номер журнала «Огонек» выходит с новой шокирующей историей о том, как именно убили того или иного русского поэта и режиссера. С черно-белыми фотографиями тощих лысых людей в протертых пальто и траченных молью платках. На этом образе поднимается растерявшийся было кинематограф.
Но однажды брожение прекращается. Развитие вина останавливается, и алкоголь начинает распадаться. Никому уже не интересно открывать эту бутылку. Роберт Паркер ничего не ставит такому вину. Более того, никому уже совершенно не интересно, что он там поставит. Немцам не интересно про холокост. Русским не интересно про Сталина.
Они надоели.
От вина остается только бутылка. Поднятая со дна моря из затонувшего много десятилетий назад корабля. Красиво заросшая ракушками и покрытая пылью.
Ее открывают и пробуют. Но в ней – только уксус.
Тогда эту бутылку закрывают и ставят на полку.
– Смотрите! – говорят посетителям. – Это древняя бутылка вина!
Видимо, человек просто не хочет помнить про зло (фото: wikimedia.org) |
Посетителям бутылка нравится. Им совершенно наплевать на то, что внутри. Потому что прошло слишком много времени.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убил фараон Хеопс. Зато осталась красивая пирамида.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убил Александр Македонский. Зато он был великий полководец.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убил император Калигула. Зато он устраивал такие веселые оргии.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убил Чингисхан. Зато он был великий полководец.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убил Тамерлан. Зато он тоже был великий полководец.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убил Иван Грозный. Зато он завоевал нам Казань и построил храм Василия Блаженного.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убила католическая церковь. Зато Папа теперь такой клевый. У него папомобиль.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убила Французская революция. Зато она была прогрессивная.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убил Наполеон. Зато он опять же был великий полководец.
Прошло слишком много времени, чтобы помнить о том, сколько людей убил Джек Потрошитель. Зато он такой загадочный и интересный.
Но прошло еще не слишком много времени, чтобы забыть о том, сколько людей убили Гитлер и Сталин (ограничимся этими двумя в широком ряду недавних массовых убийц – от Трумэна и Кеннеди до Пол Пота и Чикатило). Но интерес уже поиссяк. Это вино перестало взрослеть. Оно уже превращается в уксус.
И вокруг этой покрытой ракушками бутылки уже ходят одни любители древностей.
Нет никакого сомнения, что через 30–50 лет Гитлер и Сталин станут Чингисханом и Наполеоном. Или Калигулой и Тамерланом. Добрый дедушка Гитлер со смешными усами и добрый дедушка Сталин со смешным френчем.
И речь здесь не в аморальности. Речь здесь идет лишь о том, что процесс брожения когда-нибудь прекращается. Вне зависимости от школьных учебников, от центра «Мемориал*» или общества «Память». Вне зависимости от Польши, Латвии или Эстонии. Вне зависимости от чего угодно.
Сколько историю ни взбалтывай – она все равно когда-нибудь отстоится. И вместо интересной, многогранной эмульсии в общем случае останется одна лишь вода.
Зло отваливается от злодеев, как шелуха. Можно, конечно, смешить людей и пытаться остановить этот процесс, но мы же понимаем, что это бессмысленно.
Все равно отпадет.
Видимо, человек просто не хочет помнить про зло.
И это с точки зрения природы совершенно естественно.
* Некоммерческая организация, включенная в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента