Камчатка, Чукотка, Магадан, далее - везде. А смысл? Такими невеселыми словами можно прокомментировать серию визитов президента России Дмитрия Медведева в регионы. Текущая неделя со всей очевидностью продемонстрировала критическую неготовность регионального чиновничества к восприятию актуальной повестки дня.
Чиновники на местах находятся вне существующих реальных угроз и вызовов, стоящих перед Россией. Само по себе это становится главными вызовом и угрозой.
Чего хотят чиновники в регионах от визита Дмитрия Медведева? Ну, банальные желания типа «выдвинуться», «засветиться», «засвидетельствовать» оставим в стороне. Не будем говорить и о стандартных ожиданиях: продвинуть тот или иной проект, выбить финансирование, решить вопрос. Давайте посмотрим на ситуацию шире и глубже.
Мир входит в полосу глубокого экономического кризиса, выход из которого, возможно, будет найден в мировой войне
Главное ожидание чиновников во время поездок Дмитрия Медведева касается раздачи слонов. Бюрократы ждут пряников и похвалы. И поэтому, например, критика, которой подверглись некоторые бизнесмены и чиновники в Магадане со стороны президента, вызвала оторопь. Как? Почему? За что?
Впрочем, это непонимание связано не только с президентом. Так, недавно в «Единой России» на партконференции, посвященной новым кадровым инициативам, два представителя волгоградского отделения тоже долго не могли понять, почему же их никто не хвалит, когда они гордо отрапортовали, что уже завершили отбор и выдвижение кадров, и теперь им бы только отчитаться перед партией и получить заслуженную награду. Они не понимали, что речь идет не о галочке в списке, не об отчетной форме, а о глобальном процессе, который займет не одно десятилетие и станет не третьестепенной составляющей ежемесячной отчетности регионального отделения, а сутью и сущностью деятельности всей партии «Единая Россия». Волгоградские партийцы были очень обижены, что их «не оценили».
Местечковых бюрократов можно и нужно понять. Понять, почему они считают, что у них всё хорошо, всё замечательно и лучше быть не может. В конце концов, они не так уж и не правы. Просто они живут в прошлом.
Парадигма, в которой существует региональная бюрократия, нам всем прекрасно известна – в конце концов, эту парадигму мы сами же и выстраивали, а вся страна в ней существовала еще в прошлом году. Еще раз подчеркну – региональная бюрократия продолжает существовать в формате 2007 года: в стране стабильность, противостояние оранжевой угрозе и консолидация элит. Более того, все угрозы, которые стояли перед Россией, по мнению региональных чиновников, успешно решены.
Эта констатация требует дополнительного разъяснения. Ведь, в какой-то мере это утверждение соответствует действительности. Действительно, все угрозы прошлого, 2007 года успешно отражены, на все вызовы даны соответствующие ответы. А то, что новые вызовы не стали повесткой дня для региональной бюрократии - во многом вина федерального центра, который неправильно и в недостаточной мере доносит свои месседжи до реципиентов.
Давайте вспомним недавнее прошлое – после страшной трагедии Беслана и последовавшей реформы системы управления чиновники получили сразу несколько вполне внятных месседжей, которые объясняли, почему гибель более чем трехсот человек является серьезнейшим ударом по российской государственности, и почему пресловутая вертикаль власти требует срочного вмешательства для увеличения управляемости на местах. Кстати, одним из вербализованных формальных месседжей можно назвать статью замглавы Администрации президента Владислава Суркова «Путин укрепляет государство, а не себя». Безусловно, были и другие месседжи, которые обосновывали реформу управления необходимостью ликвидировать ведомственную неразбериху и бодания центра с регионами хотя бы в той мере, которая обеспечивала выживание государства Российского. Чтобы сигнал был правильно принят в регионах, федеральный центр пошел на громадные уступки, в частности, предоставив право ряду региональных руководителей оставаться на своем посту в течение незаслуженно долгого времени. Управляемость государства в критической ситуации была много важнее. И эта задача была решена.
В 2005 году Россия столкнулась с новым вызовом своему суверенитету – оранжевая революция на Украине и революция тюльпанов в Киргизии стали свидетельством того, что «мягкое», но от того не менее циничное лишение постсоветских стран суверенитета – часть глобального западного проекта по отношению к бывшим республикам СССР. Ответ на эту угрозу был найден. Формализацией месседжа стало программное интервью тогдашнего главы Администрации президента, нынешнего главы государства Дмитрия Медведева журналу «Эксперт» в апреле 2005 года «Сохранить эффективное государство в существующих границах». Уже из названия очевидно, что главной составляющей этого месседжа стало понимание и подчеркивание ценности суверенитета. Составными частями ответа на брошенный оранжевым сценарием вызов стала деятельность молодежных организаций, разработка идеологических концепций, на которых основывается современная политика нашей страны, в частности, доктрина «суверенной демократии», ограничение деятельности НПО, финансируемых из-за рубежа, и другие меры. Безусловно, одним из стержневых аспектов работы по противостоянию угрозе десуверенизации стала консолидации элит.
Именно на консолидации элит настаивал тогда Дмитрий Медведев, и эта консолидация была обеспечена в рамках «Единой России». Партия абсорбировала в себя большинство кланов и групп элит, став плавильным котлом для разрешения большинства разногласий. В этом уникальность современной партийной системы – вне партии «Единая Россия» существование разных групп элиты оборачивается грызней, которая способна поставить регионы на грань коллапса. Это, кстати, продемонстрировала попытка создания партии элиты второго эшелона – «Справедливой России». Ринувшиеся к спросам маргиналы и представители враждующих элитных группировок устроили настоящую войну с «Единой Россией», совершенно не заботясь о будущем собственных регионов. Так было в Тыве, так было в Ставрополе.
Впрочем, именно провал попытки создания системной и конструктивной оппозиции на базе «Справедливой России» стал лучшим доказательством того, насколько важна консолидация элит. И от идеи взращивания соседней грядки было решено отказаться. Правильность отказа продемонстрировала убедительная победа партии Путина на выборах в Госдуму в 2007 году и триумфальное избрание Дмитрия Медведева президентом в 2008 году.
Итак, к электоральному циклу 2007-2008 годов региональное чиновничество подошло, вооруженное рядом сигналов или, иначе говоря, наказов от федерального руководства. Первое - на местах должна быть достигнута консолидация элит (обязательно мирными методами: ситуация с Батдыевым стала уроком для всех). Второе – чиновники должны были гарантировать обеспечение управляемости регионом из центра в критических ситуациях и стремиться не допускать возникновения системных сбоев, приводящих к критическим ситуациям (все же таких ужасающих ситуаций, как в Кондопоге и Нальчике в последние годы практически не было). Третье – чиновники брали на себя обязанность по противостоянию оранжевому сценарию, куда включались контроль в отношении несистемной оппозиции, недружественное отношение к неправительственным организациям, имеющим зарубежных спонсоров, и пресечение экстремистской активности.
Избирательная кампания 2007-2008 годов поставила перед регионалами еще и задачу способствования проведению выборов. Чиновники на местах выполнили поставленные перед ними задачи. В результате Владимир Путин, встав во главе «Единой России», принес ей уникальную победу, а Дмитрий Медведев, поддержанный всеми системными политическими силами страны, стал законно избранным президентом.
Не сильно ошибусь, если скажу, что в период активной избирательной гонки чиновники, вооруженные «Планом Путина» и стратегией «Россия-2020», даже и не думали узнавать, что же это такое. Содержание предлагаемого ими населению проекта на будущее можно уместить в одной популярной строчке: «Завтра будет лучше, чем вчера». Это с одной стороны. С другой же стороны, в ходе кампании вовсю эксплуатировалась тема стабильности.
Никто не вдумывался, что стабильность и «завтра будет лучше» - два друг другу противоречащих понятия. Вот «хуже не будет» и «стабильность» - практически синонимы. Однако ж никто не убедит народ проголосовать за кандидата под лозунгом «Хуже не будет». А вот стабильность продать можно. Что, собственно, и было сделано.
Триумфальный результат избирательного цикла дал региональным чиновникам моральное право рассчитывать на похвалу и награду.
Однако, как и в 2004 году, нам никто не дал времени на то, чтобы повесить на груди медали и покрасоваться ими. В 2004 году всеобщая «расслабуха» закончилась Бесланом. В 2008 году от нового Беслана нас может спасти только то, что мы сделаем правильные выводы из того, в каком мире мы живем.
Угрозы 2008 года приобрели совершенно новый формат. В частности, речь идет о трех важнейших аспектах. Первое - план Путина является по своей основе модернизационным проектом, который отрицает стабильность как ценность и требует участия в нем всех сред, в том числе и региональное чиновничество. Второе – после дня 888 Россия, заявившая себя полноценным субъектом международного процесса, взяла на себя новые обязательства. Как по обеспечению суверенитета союзников – Осетии и Абхазии, так и по защите собственного суверенитета. Серьезное давление на Россию со стороны «старых демократий» требует нового уровня консолидации элит и заключения нового договора между элитами и обществом. Третье – мир входит в полосу глубокого экономического кризиса, выход из которого, возможно, будет найден в мировой войне.
Очевидно, что региональная бюрократия не просто не готова к действиям в этой новой ситуации, но даже не осознает эти угрозы. Озвученные факторы требуют от российской бюрократии совершенно нового уровня мышления хотя бы для того, чтобы дать этим угрозам адекватную оценку. Требуют они и овладения новым языком для описания текущих вызовов. А региональное чиновничество выступает в роли абсолютного ретрограда, не желающего ни совершенствоваться, ни, тем более, создавать систему совершенствования для других. У местечковых бюрократов нет ни желания учиться говорить на языке, адекватном времени, ни вообще желания что-либо говорить!
Необходимость срочно разрабатывать новые системы управления, создавать механизмы набора и продвижения кадров, мотивации кадров и их сохранения – попросту не понимается как критично важная задача для страны. О каких инновациях можно говорить, если руководители региона не менялись больше десятилетия? Какие новые кадры могут прийти в управление, если канал вертикальной мобильности задушен специально и целенаправленно? Какой переход на инновационный характер экономики может произойти в ситуации, когда местный руководитель даже не собирается учиться говорить на новом языке? Если он все еще живет во временах, когда паролем во власть были слова «Слава КПСС»?
Впрочем, здесь есть и вина федеральной власти. До сих пор все слова руководителей российского государства об инновациях, нанотехнологиях, модернизации воспринимаются в регионах как блажь, новомодная затея, примочка, не имеющая ничего общего с реальностью. В крайнем случае, все заявления о необходимости модернизационной трансформации России понимаются как разводка для электората, как слова, произносимые для галочки, невсерьез. Типа: «ну мы же понимаем, что это для лохов». Поэтому для «щебетания» на модном сленге отводятся пресс-секретари, а руководители регионов «решают вопросы». То есть, занимаются разруливанием коммерческих споров и денежных потоков. Ситуация не переломится, пока руководство страны не даст понять, что инновации – это серьезно, модернизация – это жизненно необходимо, а нанотехнологии – не смешно. И если для этого надо написать новую статью или дать интервью «Эксперту», Владислав Сурков или Дмитрий Медведев должны это сделать. Если для этого надо вышвырнуть губернатора с формулировкой «за провал модернизационной программы» – значит и это надо сделать. Главное – дать понять региональным чиновникам, что именно они должны делать и что будет, если они этого делать не будут.
Без модернизации Россия обречена. Стабильность как ценность давно канула в Лету. А значит, не работает лозунг «Хуже не будет». Поэтому, либо мы создаем ситуацию, при которой «завтра будет лучше, чем вчера», либо мы снова катимся назад. С очень большой вероятностью все же на этот раз сорваться в пропасть.