И всё это безобразие пользовалось, судя по опросам, поддержкой 80% населения, терпеливо сносившего бытовые неудобства, поскольку граждане не видели другого способа остановить голосование по пенсионной реформе в парламенте. Оказалось однако, что правящим кругам равно безразлично и мнение большинства избирателей, и их страдания. Под вой народного негодования парламент утвердил вызвавший массовую ярость закон.
Скорее всего, это правительство и этот парламент не переживут следующих выборов, хотя до голосования далеко, а механизм либеральной демократии устроен так, что порой непопулярным кабинетам, заслужившим всеобщее отвращение, удается продержаться дольше, нежели иным диктаторам, обожаемым своими подданными.
Однако, всё-таки, почему такой накал страстей?
Пенсионные реформы продолжаются на Западе больше полутора десятилетий, и вот какой парадокс: чем более активно и успешно проводится реформа, тем быстрее система погружается в кризис. В конце XIX века, когда в Германии были разработаны принципы современной пенсионной системы, в основу её был положен принцип солидарности поколений.
Чем более активно и успешно проводится реформа, тем быстрее система погружается в кризис
Иными словами, из отчислений работников выплачиваются взносы в пенсионный фонд, который, в свою очередь, платит деньги вышедшим на пенсию людям. А когда нынешние работники выйдут на пенсию, их будут содержать на взносы следующего поколения. Правда, взносы работников составляют лишь часть фонда – его также пополняют из своих средств правительство и предприниматели.
Данная система прекрасно функционировала в большинстве развитых стран мира до конца 1980-х годов, когда неожиданно все заговорили об её кризисе. В западных государствах, правда, кризис выразился не в том, что старики перестали получать пенсии или пенсии эти стали недостаточными для жизни, а в сложных и запутанных объяснениях политиков и публицистов, подкрепленных неубедительными статистическими выкладками.
Суть этих рассуждений состояла в том, что из-за демографического кризиса рождаемость упала, а продолжительность жизни тем временем выросла. В итоге пенсионным фондам грозит банкротство, уменьшающееся число работников не может содержать растущее число пенсионеров.
С экономической точки зрения это примерно то же самое, как утверждать, что Европе в ХХ веке неминуемо должен был бы грозить голод, поскольку число людей, занятых в сельском хозяйстве, уменьшилось, а городское население выросло. Иными словами, демонстративно игнорируется рост экономики вообще и рост производительности труда в частности. Если раньше требовалось, скажем, три работника, чтобы прокормить одного пенсионера, то при современном уровне развития производства вполне достаточно и одного работника.
Другое дело, что нужны были некоторые организационные улучшения. В частности, требовалось немного повысить уровень пенсионных взносов, вычитаемых у рабочих, а также (внимание!) чуточку повысить отчисления, положенные государству и бизнесу. Опросы показывали, что работников не сильно волновал вопрос о том, что их пенсионные отчисления грозят вырасти на 1,5–2%, зато бизнес и государство были категорически против. И не потому, что им было жалко денег для пенсионного фонда, а потому что очень захотелось забрать себе весь пенсионный фонд целиком.
Вместо солидарности поколений была предложена форма индивидуальных пенсионных накоплений, которые, в свою очередь, передавались частным инвесторам для биржевых спекуляций. Каковые инвесторы, безусловно, приумножат пенсионные накопления и сделают всех людей под старость богатыми.
Тут однако возникает резонный вопрос: а зачем тогда вообще нужен пенсионный фонд? Зачем мне отдавать деньги какому-то незнакомому дяде, если я сам могу откладывать их на старость, как делали в прежние времена, когда ни о какой пенсионной системе ещё не слышали? В ответ правительства объясняли, что биржевые спекулянты, банкиры и финансисты – страшно компетентные люди, на которых можно положиться. Обыватель возражал, что если он захочет доверить свои сбережения финансовым спекулянтам или «стратегическим инвесторам», то вполне может сделать это самостоятельно, не нуждаясь в посредничестве государства.
В течение почти всего марта в Греции продолжались забастовки, демонстрации и массовые волнения (фото: Reuters) |
Коррупция при такой системе становится делом неизбежным, но её и не пытаются избегать, поскольку вся система как раз и представляет собой гигантскую коррупционную схему, причем совершенно легальную.
Затем начались скандалы с потерей денег пенсионных фондов. И не потому что финансисты оказались не такими компетентными и эффективными, как обещали. Просто от них не всё зависит. До тех пор пока фондовый рынок растет, можно оправдывать подобное использование пенсионного фонда хорошими биржевыми показателями. Хотя даже в этом случае нет никакой защиты, например, от инфляции.
Однако волны капиталистических циклов регулярно обрушивают фондовый рынок. Если деньги пенсионного фонда вложены в долгосрочные бумаги в долларах, то они будут обесцениваться. Если они вложены в акции, они будут падать в цене вместе с акциями. И даже самые лучшие биржевые спекулянты ничего тут не могут сделать, так же как синоптики не могут остановить урагана.
В Греции уже проиграли на бирже значительную часть пенсионного фонда. Но именно поэтому финансовые компании нуждаются в дополнительном вливании пенсионных сбережений граждан, чтобы покрыть свои убытки и возобновить игру. Реформа должна быть продолжена. Если какая-то часть пенсионных средств ускользнула от финансовых спекулянтов, такая оплошность должна быть исправлена.
И как назло, в тот самый момент, когда греки бушевали на улицах Афин, российским чиновникам пришла в голову блестящая идея: давайте сделаем как в Греции!
Владимир Дмитриев, председатель Банка развития внешнеэкономической деятельности, где лежат пенсионные накопления большей части граждан, даже не скрывал своих целей. Речь идет отнюдь не о благосостоянии будущих пенсионеров. Решать нужно более важную задачу: средства пенсионеров спасут банки от кризиса.
В самом деле, сейчас наши пенсионные накопления «практически мертвым грузом лежат» в банке. Это плохо, пусть поработают на экономику. Дмитриев предлагает передать четверть всех пенсионных резервов, которые находятся под управлением вверенной ему госкорпорации, в коммерческие банки. Коллеги получат на время необходимые деньги, которых сейчас так не хватает. Смогут закрыть свои дыры нашими сбережениями и использовать их для обеспечения своих текущих операций.
Ну, а если в ходе мирового финансового кризиса кто-то из них всё равно обанкротится… Ну, значит, вам не повезло. Да и какое вообще это имеет значение? Всё равно средняя продолжительность жизни мужчин у нас меньше 60 лет, а женщины зарабатывают и отчисляют среднестатистически меньше мужчин. Так что у тех, кто сейчас отчисляет деньги в пенсионный фонд, шансов получить из него деньги не так уж много. До того момента, когда встанет вопрос о том, куда пошли наши деньги, доживут, увы, не все.
Но вот в чем загвоздка. Граждан, которые отказались отдать деньги частным пенсионным фондам, коммерческим структурам по терминологии наших реформаторов принято называть «молчунами». У них вроде как ни прав, ни собственного мнения нет и быть не может. Однако «молчание», согласно правилам всё той же пенсионной реформы, тоже рассматривалось как ответ. Вернее, обозначало отказ передать свои деньги в частный сектор. Несмотря на настоятельные призывы и напоминания. В данном случае молчание, вопреки пословице, знак несогласия.
Почему отказались – вопрос другой. Одни не доверяют частным инвестиционным конторам. Другие вообще не верят в новую пенсионную систему. Третьи не понимают разницы между новой и старой. Четвертые (как, например, автор этих строк) таким образом выразили принципиальное несогласие с реформой, подрывающей солидарность поколений. Принципиально важно не это. Существенно то, что НИКТО из «молчунов» не давал согласия на использование своих денег коммерческими банками. А если бы они хотели, то давно могли бы отдать свои накопления «частнику» в предусмотренном официально порядке.
С точки зрения господина Дмитриева, пенсионные накопления «практически мертвым грузом» лежат в ВЭБе. Пожалуй, это действительно так, но подобное положение дел возникло как раз в результате проведенной и проваленной российскими либералами реформы.
Если бы не эта реформа, то деньги шли бы на выплату пенсий нынешним пенсионерам, а будущим пенсионерам пенсия была бы гарантирована государством, что отнюдь не очевидно при накопительной системе. Причем сейчас, несмотря на все экономические успехи, денег на пенсии периодически недостает. И не потому, что в стране или в казне средств нет, а потому что финансовые потоки не туда направлены.
Был уже момент около года назад, когда Пенсионный фонд пытался использовать средства «молчунов» для выплаты текущих пенсий. Какой шум подняла либеральная пресса: у людей хотят отнять их пенсионные накопления! Даже по телевизору об этом «злодеянии» власти передачи показывали несмотря на то, что у нас в стране вроде как правительство эфир контролирует. А сейчас, когда те же сбережения отдать без спросу собираются коммерческим банкам, что-то большого шума не наблюдается. Потому что в первый раз каким-то старикам помочь хотели, а на сей раз своим, хорошим ребятам, банкирам.
В «финансовом блоке правительства» даже ещё одна, новая инициатива появилась. Людям доплаты сделать к пенсионным накоплениям, но только тем, кто правильно поступает, отдает свои деньги в управление частному сектору. А другим, понятное дело, ни за что! Потому что если на каждый рубль пенсионного фонда, отданный частнику, добавить ещё один рубль, то, спрашивается, кому в итоге эти два рубля достанутся? Будущим пенсионерам? Нет, конечно! Всё тому же частнику! И не когда-нибудь, через 20 лет, а сейчас. А уж во что они превратятся к моменту, когда придется их возвращать, Аллах ведает!
Как соотносится подобное стимулирование с принципом юридического равноправия граждан, остается загадкой для особо любознательных. Однако в условиях финансового кризиса и нарастающих трудностей частных банков у серьезных людей нет времени мучить себя подобными теоретическими вопросами.
Деньги, между прочим, не маленькие. Сейчас под управлением ВЭБа находится около 360 миллиардов рублей накоплений пресловутых «молчунов». Куш солидный. Как объяснил журналистам господин Дмитриев, «эти деньги сейчас очень пригодятся российской банковской системе, которая из-за кризиса на мировых финансовых рынках столкнулась с дефицитом ликвидности». Поймите же, им нужнее! «Это будет серьезным ресурсом для решения неотложных задач с укреплением ликвидности банков».
Чтобы успокоить особо нервных, банкиры поясняют: банкам отдадут не все деньги «молчунов». Вернее – не все сразу. По словам Дмитриева, для начала можно «поделиться» 90 миллиардами рублей. И, конечно, отдавать не всем подряд, а только финансовым организациям «с соответствующим рейтингом надежности». Список этих организаций у ВЭБа уже есть. Вы, наверное, уже догадались: это его постоянные партнеры – Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Альфа-Банк, Россельхозбанк и «Возрождение».
Особое умиление вызывает то, что при отсутствии в этом списке нескольких крупнейших финансовых структур, в нем обнаруживается банк «Возрождение», солидный, конечно, но явно относящийся к другой группе.
Однако по-своему господин Дмитриев прав: наиболее надежными у нас считаются не самые крупные и самые эффективные, а самые свои. Но и это не всегда помогает. Кто помнит список «системообразующих банков», составленный как раз перед дефолтом 1998 года? Самым надежным среди них считался СБС-Агро. Настолько надежным, что туда даже зарплату аппарата Государственной Думы перечисляли.
Сейчас, конечно, дефолта нет, но председатель ВЭБа с трогательной наивностью сообщил журналистам, что свободные деньги у Банка развития скоро закончатся, ведь уже в ближайшее время крупные инфраструктурные проекты, которые финансируются из государственного кармана, потребуют крупных вливаний, до 140 миллиардов. Значит, надо помочь коллегам и партнерам из других средств. Из наших.
Что-то явно не в порядке с головой у российских либералов, особенно у тех из них, кто близок к финансовому сектору. Как ни стараются строить они рыночную экономику, получаются сплошные конфискации и экспроприации.
Потому что использование моих денег без моего ведома и согласия – ни что иное, как конфискация. Если, конечно, этим занимается государство.
А если подобным делом занимаются частные лица, есть для этого другой термин: грабеж.