Например, День победы 9 Мая, или День памяти и скорби 22 июня. Но и за эти даты идет война, причем, крайне ожесточенная со стороны тех, кто хочет принизить значение Великой Победы и доказать, что русский народ не победил, а проиграл в Великой Отечественной войне и «стал оккупантом». Да, такие нелюди, которые забыли, что почти каждая семья понесла в этой войне жертвы, тоже есть. Причем, встречаются они не только среди изменников открытых, таких как Виктор Резун, например, но и среди тех, кто определяет общественное мнение и пользуется всеми правами российских граждан. Можно назвать в этом ряду псевдожурналиста Минкина или псевдоисторика Афанасьева. Это точно такие же открытые враги, которые посягают на народную память, пытаются убить историю страны в угоду внешним силам, как и предатели-перебежчики, сдавшие своих товарищей и государственные секреты за возможность хлебать похлебку погуще на Западе.
Подойти, изгадить, и сидеть радом, наблюдая, как все шарахаются от вони – предел их мечтаний
Впрочем, тут все однозначно. Есть дни, посягать на которые могут только откровенные мерзавцы. А есть другие памятные даты. Те, за которые война в сознании народа идет даже более ожесточенная. Потому, что правда не на одной стороне. Или, проще говоря, у каждой стороны своя правда, и каждая правда – истинная.
Возьмем, например, День России. Празднуется с 1994 года 12 июня. Введен указом первого президента Бориса Ельцина. Как относиться к этому дню? Тем более, учитывая, что вплоть до 2002 года он назывался удивительно и непонятно «День независимости России». Независимости от кого, интересно? Или День конституции Российской Федерации, который празднуется 12 декабря. Только ленивый у нас эту ельцинскую Конституцию не пинал и не предлагал внести в нее поправки. Не зря единственный человек, который не дает изменить этот Основной Закон – Владимир Путин – носит по должности звание «гарант Конституции». И как относиться к празднику, которым отмечается день принятия того, что все хотят поменять?
Впрочем, все мое брюзжание – риторическое. Я для себя лично давно решил, что День России – это мой праздник, День Конституции – мой праздник, и День Народного Единства – тоже мой праздник. Более того, скажу крамольную вещь, День 7 ноября – тоже мой праздник.
Дело в том, что если ты живешь одним мигом, если тебе история России - что тригонометрия для папуаса, тогда, конечно, можно разбрасываться памятью – Афанасьевы, Резуны и Минкины были бы довольны. Но если ты настоящий гражданин России, то должен уважать традиции и болеть душой за Родину. А праздновать праздники и чтить памятные даты – это и есть уважать традиции и болеть душой за Родину.
Надо сказать, что власти крайне внимательно относились и относятся до сих пор к вопросу государственных празднований. Ельцин, несмотря на весь свой антикоммунизм, так и не отменил праздник 7 ноября, хотя тот реально подрывал легитимность самого президента. Путин избавил День России от унизительной приставки, каковой всегда воспринималось в контексте этого празднования слово «независимость». Торжества по поводу 9 Мая всегда проходят столь масштабно, что очевидно – власти понимают, насколько существенным фактором в вопросе госстроительства является Великая Победа. Именно Путину принадлежит заслуга введения нового праздника – Дня Народного Единства. Было вполне очевидно, что по прошествии 14 лет после распада СССР, праздник, легитимизирующий создание Советского Союза, больше не актуален. Более того, праздник является крайним раздражителем. Так что то, что было бы ошибкой Ельцина, стало естественным, правильным и эффективным политическим актом Путина.
Молодая Гвардия «Единой России» устроила грандиозное шоу на Манежной площади |
Тут нет никакого противоречия – Ельцин не трогал этот праздник потому, что, хотя тот и подрывал его легитимность, отмена 7 ноября в бурные 90-е только еще сильнее накренила бы государственный корабль. Путин отменил этот праздник тогда, когда День 7 ноября стал подрывать основы уже не президентства, а всей новой России.
В результате был выбран день, максимально близкий к 7 ноября по календарной линейке, чтобы у народа не возникало раздражения по отношению к новой дате. Было вполне очевидно, что 7 ноября остается в сознании как День октябрьской революции (кстати, довольно шизофренично выглядит празднование октябрьского события в ноябре, что бы там ни было с григорианским и юлианским календарями). Никаким Днем согласия и примирения 7 ноября так и не становился, несмотря на официальное его переименование. Он был прочно закреплен в народе как «красный праздник» и ассоциировался с коммунистами. Соответственно, для одних 7 ноября был днем крушения старой России – той, которую мы потеряли. Для других 7 ноября был днем великого успеха социалистического эксперимента, завершившегося великим же поражением. Словом, для всех 7 ноября был днем, маркирующим неудачу, и даже катастрофу. Неважно, когда произошла катастрофа – в 1917 или в 1991 году, важно то, что 7 ноября воспринималась как катастрофическая дата безотносительно к тому, кто и как на нее смотрел.
С этим нужно было что-то срочно делать, и власти пошли на то, чтобы резко отказаться от празднования одной из центральных дат в истории нашей страны, которая вела к раздвоению сознания и разъединению общества. Предложенный День Народного Единства был блестящей альтернативой. То, насколько быстро он был воспринят активными группами населения как «свой» - лучший показатель.
Радикальные националисты набросились на 4 ноября с тем, чтобы утащить его в свою махровую каморку и, вскидывая руки в нацистском приветствии, под крики «Хайль!» и «СС!» (так называется одна из омерзительных нацистских группировок в России), наконец-то показать «свой звериный оскал»… камерам Би-Би-Си, Ассошиэйтед Пресс, Рейтерз и Си-Эн-Эн. Пожалуй, большего эти люди никогда и не хотели. Подойти, изгадить, и сидеть радом, наблюдая, как все шарахаются от вони – предел их мечтаний. Параллельно нормальные националисты приняли День Народного Единства как первый исконно русский праздник. Они, конечно, были ошарашены тем, что умудрились проделать радикальные националисты и нацисты, но отдавать праздник не собирались. Оттого в 2006 году прошло сразу несколько мероприятий националистического толка, которые отметили, что, действительно, праздник стал восприниматься как, по крайней мере, дорогой. Как день, за который нужно бороться.
Власть, создавшая прекрасный праздник, уныло смотрела на то, как его забирает себе часть общества. Безусловно, ей это не могло нравиться. Тем более, кстати, что День Народного Единства – это праздник всего народа, а не части, даже озабоченной его – народа – единством. Точно также в ступоре на происходящее смотрели наши либералы. Они, конечно, полутрупы, и вообще неактуальные, но тут – в государственный праздник – либералы получили такую пощечину, что даже трупу на нее уместно было бы ответить.
В общем, к 4 ноября 2007 года готовились все. И провластные силы, и националисты, и даже либералы. Как оказалось, лучше всего удалось подготовиться лояльным организациям. И не потому, что денег у них больше. На эти мероприятия привозили людей добровольно. Кто-то мне сказал, что ему предлагали 300 рублей за участие в одном из митингов лоялистских структур. Ну что же, взял телефончик, по которому, якобы, находится тот, кто предлагал деньги – будем разбираться, откуда такой добрый спонсор взялся, если всех везли за интерес, а не за деньги. В результате в Москве прошло несколько крупномасштабных мероприятий. Молодая Гвардия «Единой России» устроила грандиозное шоу на Манежной площади с участием 10 тысяч человек, Россия Молодая зажигала на Пушкинской площади. Свое мероприятие провели и Местные. Наши на Васильевском спуске растянули большое одеяло. Всего по моим подсчетам в столице лоялистские структуры вывели на улицы около 30 тысяч человек. Столько же вышло на акцию «Молодой Гвардии» в Питере. По всей России молодогвардейцы тоже вывели от 300 человек как в Челябинске до 4000 как в Красноярске.
Недопустимо, чтобы всякая фашистская сволочь поганила великое слово «русский» своими «хайлями» |
На этом фоне нацисты, которые опять не преминули засветиться в СМИ с римскими приветствиями, выведшие свою тысячу человек на невнятный марш по набережной Тараса Шевченко, выглядели откровенно убого. Большая часть настоящих националистов, которые не имеют ничего общего с нацистами, подобное мероприятие проигнорировали. Даже либералы попытались провести несколько митингов в Москве и Питере, впрочем, завершившихся либо скандалом (как в случае с митингом «Яблока», организаторы которого как раз и обвиняются в подкупе участников), либо пшиком (как разрекламированный марш в Питере). На этом фоне шеренги, ряды, колонны и просто веселые лица молодых активистов провластных организаций стали главным событием дня. Это праздник наш. Это праздник народа. Это праздник Единства. Единства России!
Теперь осталось бороться за слово «Русский марш». Недопустимо, чтобы всякая фашистская сволочь поганила великое слово «русский» своими «хайлями».
Пришло время поговорить и о 7 ноября. Когда я отмечал, что власти крайне бережно относятся к памятным датам, я не лукавил. Сегодня 7 ноября на государственном уровне определен как День воинской славы России (День проведения военного парада на Красной площади в городе Москве в ознаменование двадцать четвертой годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции в 1941 году). И вот эту дату, безусловно, никому нельзя отдавать, и за нее надо бороться. Бороться, кстати, в том числе и с коммунистами, которые захотят вернуть себе бренд 7 ноября, или, по крайней мере пользоваться остаточными выгодами от старого смысла празднования 7 ноября. Согласитесь, далеко не каждый в России готов отмечать День Революции. В последнее время таких – очевидное меньшинство. А отдать дань памяти воинам, которые прямо с парада уходили на передовую и гибли – вот это уже совсем другое. Тут уже и до Дня согласия и примирения недалеко. Каких-нибудь лет 10.