Максим Григорьев: Какая демократия нам нужна

«А теперь-то вы, господа, теперь-то указываете нам на Европу и зовете пересаживать к нам именно те самые учреждения, которые там завтра же рухнут, как изживший свой век абсурд, и в которые и там уже многие умные люди давно не верят, которые держатся и существуют там до сих пор лишь по одной инерции». Ф. Достоевский (1)

1

Эйфория всеобщего преклонения перед западной демократией начала 90-х давно прошла. Подавляющая часть россиян понимает, что надежды на справедливое и равноправное отношение к России западных стран и Америки в частности не оправдались. Вне зависимости от нашего политического строя (империи и монархии, Советского Союза, российской демократии) это отношение определяется геополитическими соображениями и историческими предубеждениями.

Если какие-то группы имеют привилегии, особенно если их несколько, то это означает, что как минимум одна какая-то другая группа их не имеет или дискриминируется

Большая часть российского народа не принимает агрессивной международной политики Америки, ее вмешательства во внутренние дела суверенных стран, ее претензий на обладание единственно правильной идеологией и моральными ценностями. При этом у широкой публики остаются иллюзии того, что уж внутри западных стран для своих собственных граждан их демократическая система является образцом справедливости, помогает развивать экономику и обеспечивает комфорт и стабильность.

Безусловно, именно такие классические институты, как соблюдение законов, гражданские и политические свободы, разделение и отчетность властей, выборы, частная собственность, на данный момент являются наиболее эффективной формой функционирования современного государства. Однако нынешняя версия западной демократии содержит целый ряд менее заметных «схем функционирования», оказывающих огромное воздействие на жизнь своих граждан. Дадим возможность читателю оценить с точки зрения государственной и экономической эффективности.

2

Тот факт, что более сообразительными оказывались белые, по мнению судьи, лишал «равных возможностей»

Одной из неотъемлемых частей современной демократии является «… ревностная защита права отдельных людей и групп, составляющих меньшинство». Для этого на Западе, начиная с середины 60-х годов, последовательно проводится так называемая политика «позитивных действий», иначе называемая политикой «предоставления преимущественных прав» (Affirmative action) и «позитивной дискриминацией» (Positive discrimination), состоящей в предоставлении тех или иных привилегий отдельным группам. Эти привилегии, как правило, относятся к важнейшим вопросам жизни человека: образованию, обеспечению занятости, социальному обеспечению, здравоохранению. Основной задачей «позитивных действий» западное общество видит в увеличении представительства отдельных групп во всех тех областях, в которых они представлены меньше, чем большинство. В качестве критерия формирования такого рода особых групп, как правило, выступает раса, нация, пол, сексуальная ориентация, религия, возраст, инвалидность и др.

Одним из первых случаев «позитивной дискриминации», поддержанных государством в 1967 году, стало решение федерального судьи Дж. Скелли Райт, согласно которому в школах округа Колумбия была отменена система обучения, позволявшая более сообразительным обучаться быстрее. Тот факт, что более сообразительными оказывались белые, по мнению судьи, лишал «равных возможностей». К 1970 году большинство хороших учеников перевелись в другие учебные заведения. Сейчас результаты тестов по округу – наихудшие в стране, а расходы на образование – одни из самых высоких в Америке. Принцип «худшие взамен лучших» читатель еще не раз увидит в дальнейшем. В 1974 году последовало решение Верховного суда США, в котором он одобрил практику Медицинской школы при Калифорнийском университете, зарезервировавшей 16 мест из 100 за представителями меньшинств. Вынося вердикт, судья Г. Блэкман сказал: «Чтобы соблюдать равноправие, мы должны к разным людям относиться по-разному» (2).

Другим вариантом дискриминации в США является принятие решения о поступлении абитуриента в университет или выдаче стипендии на основе не только предыдущих оценок и экзаменов, а с учетом расовой принадлежности, родного языка, социального класса, пола. Как правило, от этого выигрывают такие группы, как негры (в официальном американском языке – «афроамериканцы»), испаноговорящие («испанские американцы»), индейцы («коренные американцы»), женщины. Согласно исследованию Принстонского университета (3), оценивающего вес принадлежности абитуриента к той или иной группе в неформальных, но автоматически получаемых им дополнительных очках (используется шкала стандартного для поступления теста SAT с максимальной оценкой 1600): принадлежность к неграм + 230; принадлежность к испаноамериканцам + 185; принадлежность к азиатам - 50.

По мнению других исследователей, эта оценка является заниженной и диспропорция еще больше. Но даже исходя из этих данных читатель может легко убедиться в том, что если абитуриент является гражданином США, но этническим китайцем или японцем («азиатоамериканцы») для поступления ему нужно сдать экзамены существенно лучше чем, например, неграм или даже белым.

Для справки, в свое время СССР широко подвергался критике со стороны Запада за неформальную практику усложненного поступления в институты для евреев. Чем же это отличается от того положения, в котором находятся в США «азиатоамериканцы»? Эта ситуация в СССР не относится к тому, чем мы могли бы гордиться, но нам хотя бы не приходило в голову открыто называть это политикой «позитивных действий».

Если какие-то группы имеют привилегии, особенно если их несколько, то это означает, что как минимум одна какая-то другая группа их не имеет или дискриминируется. При этом дискриминация происходит именно на основании расы, национальности, пола и т. д. Не подлежит сомнению, что такого рода «демократия» не продуцирует соревновательность а, напротив, создает условия для того, что существенный процент тех, кто более талантлив, образован или трудолюбив, не получал достойного образования. На следующем этапе именно они не начинают работать на экономику, частный сектор, государственную систему. В конечном итоге мы имеем уменьшение эффективности и конкурентоспособности страны. Может ли Россия позволить нечто подобное? Для меня ответ очевиден.

3

Одной из наиболее ярких традиций западной демократии является многолетняя борьба женщин за свои «права»

Одной из наиболее ярких традиций западной демократии является многолетняя борьба женщин за свои «права». Поскольку к концу XX века все возможные права были ими получены, то сейчас эта борьба скорее превратилась в борьбу за свои «привилегии», очевидно в ущерб другим группам. Вероятно, женщины – это самая большая группа, которая подпадает под «позитивные действия» или «предоставление преимущественных прав», и последствия этой политики наиболее масштабны. Поэтому следующая тема – то, что называют «защита прав женщин» и «защита от домогательств» (harassement).

В России рассказы о европейских или в особенности американских отрицательных последствиях проявлений галантности мужчин вызывают улыбку. Уступил место женщине – может подать в суд за «оскорбление достоинства путем публичного демонстрирования собственного превосходства», придержал дверь – «высокомерен в отношении с женщинами, склонен демонстрировать свое превосходство по половым признакам». С полгода назад в США активно обсуждалась история шестилетнего школьника в городе Броктоне (штат Массачусетс) – он был отстранен учителями на три дня от посещения школы за «сексуальное домогательство» – схватил за пояс одноклассницу (4). Оценка этого со стороны российских мужчин достаточно проста и выражается, наверно, в двух простонародных фразах: «совсем с ума сошли» и «ну и мучайтесь сами, нам проще».

Однако последствия агрессивной «защиты женских прав» носят достаточно серьезный характер. Важным фактором при приеме женщин на работу, их продвижении по службе, решении деловых вопросов для мужчин становится угроза обвинения в «домогательствах» или дискриминации с точки зрения пола. Как вы думаете, работая, например, в ООН, можете ли вы сказать своей подчиненной, что у нее красивая прическа? (5) Можете – один раз. Если скажете два – это квалифицируется как домогательство. Для рассмотрения жалоб работников ООН, а фактически работниц на работников, создан специальный комитет. За два комплимента могут наложить взыскание, задержать ежегодную прибавку, уволить и т. д. Именно такая ситуация произошла со вторым человеком в ПРООН (Программа развития ООН) в ранге заместителя Генерального секретаря ООН Луисом-Марией Гомесом. Одна из сотрудниц, которую не продвигали по службе, подала на него жалобу и, несмотря на отсутствие доказательств, ему пришлось уйти в отставку. Сотни подписей сотрудников ООН, поданные в его поддержку, оказались бессильны против «демократических» инструкций. Надо ли говорить, что он был одним из наиболее профессиональных работников? Такого рода примеры носят тотальный характер.

Казалось бы, в структуре ООН, включающей в себя представителей разных стран и культур, в том числе традиционных, должно быть достаточно сбалансированное отношение к «женскому вопросу». Процитируем официальные документы ООН: «…Генеральная Ассамблея сформулировала четкие указания, направленные на поощрение набора женщин, провозгласив в качестве одной из целей кадровой политики обеспечение более справедливого соотношения между мужчинами и женщинами, работающими в Секретариате, особенно на старших руководящих должностях. Для достижения этой цели предпочтение при наборе сотрудников при прочих равных условиях отдается женщинам». Четко, ясно и недвусмысленно (6).

4

Работники-женщины, не обладающие достаточным уровнем подготовки и профессиональных качеств, получают преимущества по сравнению с мужчинами, нередко более подготовленными

К чему приводит эта «позитивная» дискриминация по полу? К тому, что работники-женщины, не обладающие достаточным уровнем подготовки и профессиональных качеств, получают преимущества по сравнению с мужчинами, нередко более подготовленными. А так как эти «демократические» тенденции в западных странах, и в Америке в особенности, введены повсеместно, то и происходит это повсеместно: в государственном аппарате, в частных компаниях, в общественных структурах. Очевидно, это опять приводит к уменьшению эффективности экономики, снижению конкурентоспособности.

Может ли Россия позволить нечто подобное? Для меня ответ очевиден.

При этом не вызывает сомнения, что женщины, равно как и любые другие группы граждан, должны быть ограждены от посягательства на их жизнь и достоинство. Что, впрочем, учтено в российском Уголовном кодексе с помощью таких статей, как «Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина» (статья 136), «Понуждение к действиям сексуального характера» (статья 133) и др. Позволю себе процитировать статью 136 УК РФ: «Дискриминация, то есть нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям или каким-либо социальным группам, наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо обязательными работами на срок до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо лишением свободы на срок до двух лет».

Чем же, как не дискриминацией, можно назвать то, что из двух американских школьников – граждан США, поступающих в американский университет, будет принят не тот, кто получил лучшие оценки, а тот, кто получил худшие, лишь на основании того, что один из них китаец или белый, а другой – негр? Видя недостатки нашего общества, в котором, безусловно, достаточно несправедливости, еще раз процитирую Ф. Достоевского, не возводя в абсолют, но понимая его удивительную современность и уместность: «Вы спросите: какие же могут быть у нас свои общественные и гражданские идеалы мимо Европы? Да, общественные и гражданские, и наши общественные идеалы – лучше ваших европейских, крепче ваших и даже – о ужас! – либеральнее ваших! Да, либеральнее, потому что… не лакейски безличная пересадка с Запада».

Итак:

Целый ряд неотъемлемых «схем функционирования» современной версии «западной демократии» фактически носит дестимулирующий характер для развития экономики и государства, объективно уменьшая их конкурентоспособность. Такую «версию демократии» Россия не может себе позволить.

Это раз.

Как это ни парадоксально, все больше неэффективных черт и недостойных явлений времен Советского Союза мы находим в современном западном мире. Впрочем, иронически говоря, туда ему (западному миру) и дорога. Говоря же серьезно, видна явная неспособность политической власти западных стран в рамках их нынешних идеологических приоритетов противостоять давлению различных групп меньшинств, за уступки которым приходится рассчитываться всему населению этих стран. Большим плюсом современной политической системы России является то, что, несмотря на обилие целого ряда сложнейших проблем, такого рода вопросы для нас неактуальны.

Это два.

1. «Дневник писателя», август, 1880 г.

2. П. Бьюконен «Правые и не-правые», М. 2006, стр. 305

3. SOCIAL SCIENCE QUARTERLY, Volume 86, Number 2, June 2005

4. Foxnews, 9 февраля, 2006 г.

5. С. Демин «В кривых коридорах ООН», М., 2005, стр. 257

6. Интересно отметить, что согласно статье 19 Конституции РФ «Мужчина и женщина имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации».