Как удалось выяснить сотрудникам Агентства журналистских расследований (АЖУР), в котором он несколько лет работал, в последний раз Максим разговаривал по своему сотовому телефону в 19.35. Меньше чем через час его телефон перестал работать.
Потом начали всплывать вещи Максима. Первым нашелся мобильный телефон – его сдали в скупку на рынке «Юнона». Месяц спустя был обнаружен автомобиль Максимова марки «Форд-Эскорт» – он был припаркован на задворках гостиницы «Санкт-Петербург». На черном «Форде» бросался в глаза большой слой пыли – было похоже, что он простоял здесь долгое время. На две квартиры в центре города, принадлежащие Максиму, никто не покушался; довольно значительная сумма в банковском сейфе лежала нетронутой.
У леса милиционеры велели ждать, уехали с трупом и вернулись примерно через полчаса
Имевший множество друзей – и ни одного врага – Максим был холост, имел свободное служебное расписание и вел довольно замкнутый образ жизни. Поэтому хватились его не сразу. Правда, и версии типа «загулял» или «ударился в бега» представлялись людям, хорошо знавшим его, совершенно немыслимыми. И хватались за эти версии только из нежелания поверить в самую, увы, очевидную. Дело об исчезновении, заведенное по исковому заявлению матери Максима, было переквалифицировано в «умышленное убийство» и взято под личный контроль губернатором города. В первые месяцы пресса писала о Максимове чуть ли не ежедневно; собственное расследование вел АЖУР, где Максим – театральный критик по образованию – проработал семь лет как журналист-инвестигатор и откуда ушел на должность специального корреспондента в журнал «Город». Естественно, строили свои гипотезы и друзья Максима.
Первая и, пожалуй, наименее вероятная была связана с репортерской работой Максима в судебном процессе над убийцами Галины Старовойтовой. Максим серьезно обсуждал со мной как с тогдашним главным редактором книжного издательства возможность создания книги об этом шумном деле, но, когда я указал на необходимость включения в такую книгу эксклюзивного и желательно сенсационного материала, констатировал, что ничего подобного у него в загашнике нет.
Мне казалось – и кажется до сих пор, – что дело самого Максимова может быть как-то связано с убийством годом ранее авторитетного бизнесмена, адвоката и, по слухам, агента чуть ли не всех спецслужб сразу Руслана Коляка. Переживший перед убийством в Ялте девять покушений на себя, этот обаятельный и словоохотливый дядька относился к Максиму с доверием, регулярно давал ему обширные интервью и не раз делился конфиденциальной информацией (вопрос о достоверности которой, разумеется, остается открытым). У Коляка мог остаться архив – и архив этот мог попасть к Максимову, так могло быть на самом деле, а главное, нечто в этом роде могли предположить заказчики обоих убийств. Эту линию рассуждений подкреплял и проглядывающий в истории исчезновения Максима – средь бела дня, с демонстративно брошенной иномаркой и нетронутыми деньгами в банковском сейфе – почерк спецслужб. Правда, услугами спецслужб (или выходцев из спецслужб) широко пользуются и уголовные авторитеты.
Я вспомнил, как за пару лет до исчезновения Максим рассказывал мне о негласном обыске у себя на квартире. Смелый, даже бесстрашный, он в тот раз выглядел явно напуганным. Несколько ночей провел вне дома. Обзавелся затем средствами самозащиты: газовым пистолетом, шокером, нагайкой и нунчаками. Нагайку и нунчаки держал в ящике письменного стола в АЖУРе.
В первую годовщину исчезновения Максима сразу в нескольких городских СМИ была озвучена версия, представляющая собой утечку информации, собранной в АЖУРе и вроде бы во многом почерпнутой АЖУРом у следствия под подписку о неразглашении. Дело «питерского Гонгадзе» попытались связать с задержанием трех сотрудников 6-го отдела ОРБ. Офицеры милиции были арестованы по подозрению в фальсификации доказательств и служебном подлоге. Вероятная причастность всех троих оперативников к делу Максимова объяснялась тем, что пропавший журналист в последнее время интересовался деятельностью одного из задержанных. Который, в свою очередь, метил в кресло начальника 6-го отдела ОРБ, и компромат, просочившийся в печать, мог помешать его планам. Однако это предположение так и осталось версией – по крайней мере, официальное следствие не подтвердило, но и не опровергло ее.
Согласно этой версии, раскрученной журналистами, в первую очередь отталкиваясь от распечаток мобильного телефона Максимова, подполковник ОРБ, попавший к Максимову на крючок как реализатор автомобильного конфиската, подвел к нему своего платного осведомителя, который, представившись журналистом, заманил Максима в бандитскую баню в центре города, где трое офицеров в компании с двумя наркоторговцами убили журналиста, а затем вывезли тело на машине со служебными номерами в лесной массив на Карельском перешейке и тайно захоронили.
Максим Максимов |
Один из наркоторговцев как раз за неделю до того, как к нему по цепочке должны были прийти, умер от передозировки инъекции героина. Зато со вторым удалось поговорить. Он рассказал журналистам, а вслед за ними и следователю, что присутствовал при убийстве и помогал грузить труп в багажник милицейской машины, причем полиэтилен, в который он помогал заворачивать труп, был куплен заранее (чем исключается так называемый эксцесс исполнителя).
Он же назвал номера оперативной машины (позволявшие ей передвигаться без досмотра) и рассказал, что на этой машине с трупом в багажнике милиционеры поехали вперед, а они с напарником следовали за ними до леса. При этом по дороге они терялись и тогда связывались с шефами при помощи пейджера. У леса милиционеры велели ждать, уехали с трупом и вернулись примерно через полчаса. Эти показания со всеми подробностями и направлениями движения есть в деле, так же как и подтверждающая их распечатка пейджера.
Меж тем двое предполагаемых убийц Максимова и еще один сотрудник отдела по борьбе с коррупцией примерно год назад были задержаны в рамках дела о злоупотреблении ими должностными полномочиями.
Как раз сейчас это дело, по которому подполковнику и двум майорам вменяется фабрикация доказательств с целью вымогательства, передано в суд. Оказавшись в камерах за злоупотребления, подозреваемые отказались давать показания по делу о гибели журналиста Максимова, согласно статье 51 Конституции РФ.
Хозяин бани, где произошло убийство, один из двух наркоторговцев, который помогал грузить труп, а также агент, заманивший Максимова в баню, живы и на свободе. Милицейский осведомитель снимается на «Ленфильме» в эпизодах. Довольно скоро на свободу могут выйти также майор с подполковником.
В районе, который указал оставшийся в живых наркоторговец, были организованы поиски, которые не дали результата. Ходатайство адвоката Сиротинина привлечь силы Управления криминалистики Генеральной прокуратуры, где есть специальная дорогостоящая аппаратура для поиска трупов и останков, где-то затерялось и возобновлено совсем недавно. Если будет найден труп, то дело волей-неволей придется передать в суд.
«С целью установления возможного места захоронения Максимова М. Л. в ходе расследования проведены поисковые работы в лесном массиве, где, по показаниям свидетелей, возможно, был сокрыт труп. Для осмотра местности привлекались воинские подразделения, специалисты МЧС, общественная поисковая организация «Вахта памяти». В ходе поиска были вскрыты все подозрительные провалы земли, разобраны лесные свалки и завалы. В районе поиска водолазами МЧС были проверены все водоемы. Поиск велся несколько суток, однако положительных результатов не дал. В настоящее время (ровно через два года после убийства! – Ред.) решается вопрос о привлечении к поисковым работам специалистов Управления криминалистики Генеральной прокуратуры Российской Федерации. На основании ст. 161 УПК РФ (недопустимость разглашения данных предварительного расследования) более подробную информацию о ходе расследования уголовного дела сообщить не представляется возможным», пишет начальник отдела Генпрокуратуры старший советник юстиции А. М. Бородин в ответ на обращение главного редактора журнала «Город».
Наиболее подробно и полно всеми материалами, связанными с убийством Максима Максимова, – по меньшей мере в рамках озвученной версии, – владеют в АЖУРе. Однако его руководитель Андрей Константинов отказывается давать комментарии по этому делу, ссылаясь на обязательства перед правоохранительными органами.
Лично меня эта версия не убеждает прежде всего психологически: ну не верю я, что подполковник, торгующий автомобильным конфискатом, и профессиональный угонщик, он же держатель бандитско-милицейской сауны, уже пойдя на убийство, погнушались бы новой – и неплохой – иномаркой! Да и мотив для убийства какой-то притянутый за уши. Да и исчезновений бесследных (правда, не журналистов, а коммерсантов) в нашем городе было за последние годы еще как минимум три… Но другие версии не исследуются вовсе, а расследование этой – с оборотнями в не слишком серьезных погонах и без какой бы то ни было политической подоплеки – третий год топчется на мертвой точке. Дело Гонгадзе, политическая подоплека которого, мягко говоря, тоже не очевидна, взбудоражило целую страну и в конце концов оказалось – пусть и не до конца – раскрыто; дело Максимова, похоже, не интересует никого, кроме его несчастной матери и десятка друзей и коллег. Которые – а что нам еще делать? – собирают сейчас посвященную Максиму книгу.