В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст киевлянина Алексея Остальцева о том, как меняется украинская мова и почему жителям украинской столицы будет сложно окончательно отказаться от русского языка.
Все украиноязычные для меня, киевлянина – иностранцы...
Украинский язык сегодня пора заносить в Красную книгу, как белорусского зубра
Я имею в виду не носителей суржика, который в последние годы расцвел на фоне всеобщей полуграмотности населения (тяжелые последствия Болонской системы и других «реформ» от украинского минобразования).
Я говорю именно о мове – той искусственной языковой субстанции, которой круглосуточно поливают уши радио- и телеслушателей в моей стране.
Это такой особого рода язык, вроде эсперанто, который выдает носителей «правильного» самосознания.
Прошу не путать украинский новояз с литературной украинской речью. На языке Шевченко до сих пор говорит пара моих знакомых. Это красивый, мелодичный язык. Главной его особенностью является полная органичность, слияние с ландшафтом.
Я забываю, что мой собеседник обращается ко мне на украинском, а я отвечаю ему на русском. Такой, природный и естественный, украинский язык сегодня пора заносить в Красную книгу, как белорусского зубра.
Новояз настораживает мое ухо за версту. Напрягает его и насилует. В нем слышны непривычные латинские конструкты (территория – «терены», посольство – «амбассада», вертолет – «геликоптер» и пр.).
Он весь целиком и полностью взят из теле- и радиоэфира (на Украине обязывают давать рекламу и вести пропаганду только на новоязе, по этой причине слушать радиоэфир, где ведущие по-русски акают украинские слова, невыносимо). Живые люди в жизни не могут говорить на этом мертворожденном языке.
Поэтому когда галичане являются в русский город Киев за порцией славы – их легко можно вычленить из толпы. Они – иностранцы, медленно оккупирующие исконно русские земли.
Сегодня ареал обитания украиноязычных в Киеве – это младший менеджерский состав. Кассиры в супермаркетах, консультанты в магазинах электроники и репортеры (телевизор – это святое).
Никогда в разговоре с тобой они не перейдут на русский. Языковой этикет – это не то, чему обучают в украинских школах. В начале 90-х государство исподтишка и втихаря стало вытеснять русский язык из образования.
Теперь мне приходится дома лично объяснять детям, кто такой Евгений Онегин, почему киевлянин Михаил Булгаков не написал ни одного произведения на украинском языке и почему одесситка Аня с украинской фамилией Горенко решила стать Ахматовой. Набоков – давно за гранью культурного кругозора рядового украинца. Мандельштам – для избранных.
Это тупик. Тупик имени Степана Бандеры, который всячески отгораживается от широкого русского мира.
При всей своей наносной нелюбви к Путину, России и русским киевляне не могут окончательно поселиться в националистическом тупичке. Они не могут отказаться от русского языка. Галичанское наречие из телевизора для них – чужое. У Киева нет решимости сделать его средством самовыражения.
Отсюда постоянный когнитивный диссонанс: киевляне ругают русских на русском языке. Потерянные люди, не замечающие абсурдности своего поведения. Его замечаю только я – русский, проживающий в украинской столице.
И еще несколько таких же «внутренних» мигрантов, которые покинули свою страну, так никуда и не переместившись. Нас немного, но возвращаться в бандеровский тупичок мы пока не намерены.