В последний день ноября и первый день декабря прошла, пожалуй, одна из главных общеевропейских конференций – Совещание министров иностранных дел стран – членов ОБСЕ. В нем принимал участие глава российского МИД Сергей Лавров.
И Лавров вернулся оттуда с победой. Причем по целому ряду направлений. Во-первых, победой имиджевой. Благодаря самому факту приезда.
«Почти сразу после начала СВО европейские страны закрыли въезд Лаврову. Мало того – они отказывались слушать его даже на площадках за пределами евроатлантического пространства. И то, что Россия заставила пустить Лаврова в Северную Македонию, уже можно считать успехом. И то, что наш министр жестко и по делу одергивал тех, кто позволял себе хамские выпады в наш адрес, тоже можно считать успехом. Тот случай, когда форма ответов Лаврова была даже важнее содержания», – поясняет газете ВЗГЛЯД доцент РГГУ Вадим Трухачев.
А ведь Евросоюз планировал на этой конференции продемонстрировать изоляцию России. «Встреча должна стать для Лаврова хорошей возможностью напрямую услышать участников… чтобы потом передать в Кремле, что Евросоюз и ОБСЕ по-прежнему едины в осуждении агрессивного противоправного поведения России», – отметили представители внешнеполитической службы ЕС.
Однако по факту противникам России не удалось устроить Москве никакого бойкота. Например, под мудрым руководством Евросоюза коллективно выйти из зала во время выступления министра Лаврова. Вместо этого имели место отдельные акты перфоманса, которые скорее играли во вред антироссийской политике.
Например, в знак протеста против присутствия Сергея Лаврова на мероприятии министры иностранных дел Польши, Прибалтики и Украины решили проигнорировать совещание. Этим актом отчаяния они лишь подтвердили мысль о том, что они проиграли аппаратную борьбу внутри Евросоюза и не смогли навязать всем свою точку зрения.
Госсекретарь США Энтони Блинкен и еврокомиссар по вопросам внешней политики Жозеп Боррель поступили еще хуже. Они приехали на условно «нулевой» день совещания (вечером 29 ноября), поужинали, сфотографировались с присутствующими коллегами и уехали, дабы на следующий день не сидеть вместе с Лавровым за одним столом.
«Почему это происходит? Они, наверное, считают, что тем самым подчеркивают свое намерение «изолировать» Россию. А я считаю, что они просто трусы. Боятся любого честного разговора с фактами на руках», – заявил Сергей Лавров.
На самом совещании тоже никакого «антироссийского единства» не было. В ходе выступления российского министра лишь несколько делегатов покинули зал (очевидно, перфоманс выглядел бы существеннее, если бы к нему присоединились не приехавшие или сбежавшие от Лаврова министры).
Министр иностранных дел Северной Македонии попросту подвел черту под всеми разговорами о коллективной изоляции Москвы – он заявил, что дискуссия об исключении России из ОБСЕ себя исчерпала.
Причем не только по легальным (нет инструмента для того, чтобы исключать), но и по политическим причинам. А именно (министр об этом прямо не сказал, но легко догадаться) из-за отсутствия консенсуса по данному вопросу и понимания того, что с Россией все равно где-то нужно разговаривать.
Таким образом, саммит лишь подчеркнул отсутствие какой-то изоляции РФ. Более того, Россия в каких-то моментах даже возглавила присутствующих. В частности, Москва неожиданно оказалась выразителем общей позиции относительно настоящего ОБСЕ.
«Организация показала свою полную неэффективность в качестве площадки. Организация не смогла принять какие-то серьезные решения – даже согласовать собственный бюджет. И, по сути, отстранилась от работы по ликвидации политических кризисов, связанных с агрессией США и НАТО. Лавров обозначил все эти моменты в своем выступлении и (с поправкой на российскую позицию) выразил мнение практически всех дипломатов, участвовавших в мероприятии», – поясняет газете ВЗГЛЯД глава Евразийского аналитического клуба Никита Мендкович.
При этом Москва продемонстрировала еще и взвешенный подход. Вместо того чтобы хоронить организацию, она решила дать ей еще один шанс.
Согласилась продлить на девять месяцев мандаты четырех высших руководящих лиц ОБСЕ – генсека, директора Бюро по демократическим институтам и правам человека, верховного комиссара по делам национальных меньшинств, а также представителя ОБСЕ по свободе СМИ. В надежде на то, что организация еще может быть полезной.
Например, для выстраивания новой архитектуры безопасности после окончания СВО. Ну или хотя бы для российско-западных переговоров об условиях завершения украинского кризиса – настоящих переговорах, а не тех, которые сейчас предлагает киевский режим.