Правовой статус Шпицбергена определяется так называемым Шпицбергенским трактатом (или Парижским договором) 1920 года. Его подписали почти четыре десятка государств, включая СССР. Согласно этому документу, над архипелагом устанавливался суверенитет Норвегии, однако государства-участники трактата получали право на разработку ресурсов в недрах и территориальных водах Шпицбергена. Кроме того, норвежские власти обязались не сооружать и не допускать создания морских баз или укреплений на территории архипелага и не использовать Шпицберген для военных целей.
Устроили блокаду
По факту на сегодняшний день хозяйственную деятельность на архипелаге (в частности, добычу угля) осуществляют Норвегия и Россия – последняя в лице государственного треста «Арктикуголь». В поселке Баренцбург на территории архипелага проживает порядка 500 вахтовиков (включая шахтеров) – и норвежские власти решили устроить им самую настоящую блокаду. Под предлогом соблюдения антироссийских санкций они запретили транзит грузов (в том числе продовольствия) с территории России на Шпицберген.
«Под запрет попали любые перевозки через норвежскую сухопутную территорию любых товаров российскими автоперевозчиками, независимо от номенклатуры товаров. Этот запрет вступил в силу еще 29 апреля. Вследствие него два контейнера с грузами для Баренцбурга застряли на российском пункте пропуска «Борисоглебск» на российско-норвежской границе и с тех пор находятся там», – заявил генконсул России на Шпицбергене Сергей Гущин.
«Своим волевым решением норвежские власти пытаются оставить российских шахтеров без продуктов питания, что аморально по своей сути. Это нарушает права человека и принципы гуманизма», – заявил сенатор Константин Косачев.
Некоторые эксперты уже проводят аналогии с ситуацией, которую устроила Литва вокруг Калининградской области, когда Вильнюс прикрыл свое желание навредить России санкциями Евросоюза. Однако здесь ситуация несколько иная.
Норвегия не отягощена какими-то комплексами или фобиями – она лишь системно пытается пересмотреть условия Парижского договора и получить полный контроль над Шпицбергеном. И поскольку просто разорвать договор нельзя (ведь в нем Высокие Договаривающиеся Стороны признают суверенитет Норвегии над островом), норвежцы решили нивелировать его через национальное и международное право.
«Для Норвегии договор 1920 года менее значим, чем нормы и положения Конвенции ООН по Морскому праву и чем нормы и положения национального законодательства страны. По сути Осло уже давно пытается размыть Шпицбергенский трактат – а для этого нужно постоянно создавать новые ограничения», – поясняет газете ВЗГЛЯД ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН Павел Гудев.
Откусывают по кусочку
В частности, Осло объявляет части архипелага «природоохранными зонами» и тем самым не только нарушает право России на разработку горнорудных ресурсов, но и мешает вести археологические изыскания. «Для того, чтобы у России не появлялись новые аргументы о том, что русские поморы издревле там строили поселения, а значит Россия на Шпицбергене имеет равные с Норвегией права», – говорит Павел Гудев.
Кроме того, норвежские власти ограничивают возможности для российских рыбаков. «Напомню, что с 1977 года на уровне своего национального законодательства и правоприменительной практики Норвегия в одностороннем порядке установила вокруг Шпицбергена (территории с международно-правовым режимом) 200-мильную «рыбоохранную зону», которая не предусмотрена ни Парижским договором 1920 года, ни Конвенцией ООН по морскому праву 1982 года, ни каким-либо другим международным актом», – заявил Константин Косачев.
«Норвежцы воспользовались положениями Конвенции 1982 года по морскому праву и установили все возможные морские зоны – суверенитета, суверенных прав и юрисдикции – вокруг архипелага. Однако Москва указывает, что договор 1920 года говорит о наличии территориальных вод – и это не синоним территориального моря, о котором говорится в Конвенции 1982 года. А значит, создание всех предписанных Конвенцией морских зон может быть сделано Норвегией только с согласия всех остальных участников Парижского договора», – пояснил Павел Гудев.
Собственно, блокада российских шахтеров является продолжением этого процесса. Российские власти называют блокаду незаконной и ссылаются на статью 3 Парижского договора, где говорится, что «независимо от правил, могущих быть в силе в Норвегии относительно каботажа, суда Высоких Договаривающихся Сторон, имеющие указанные в статье 1 (то есть территории архипелага – прим. ВЗГЛЯД.) местности местом своего отправления или местом своего назначения, будут иметь право остановки как при отходе, так и при возвращении в норвежских портах, для того чтобы принять на борт или высадить пассажиров или грузы, имеющих местом своего происхождения или местом своего назначения указанные местности, или для всякой иной цели».
Однако там же, в 3-й статье, написано, что «Граждане всех Высоких Договаривающихся Сторон будут иметь одинаковый свободный доступ для любой цели и задачи в воды, фиорды и порты ... и право остановки в них; они могут заниматься в них без каких-либо препятствий, при условии соблюдения местных законов и постановлений, всякими судоходными, промышленными, горными и торговыми операциями на условиях полного равенства». А поскольку Шпицберген формально находится под суверенитетом Норвегии, то отказ властей принимать в своих портах суда под российским флагом касается и гаваней архипелага.
Надо ответить практически
Казалось бы, на сегодняшний день острой проблемы нет – ведь с голоду шахтеры не умрут. Российский МИД заявил, что припасов у них хватит как минимум до августа. Да и пополнять их можно другими средствами, нежели чем транзит товаров из российских портов в норвежские.
«У треста «Арктикуголь» еще остаются другие каналы снабжения российских поселков на Шпицбергене. У треста есть возможность закупать товары напрямую из стран Европы и перевозить их в Баренцбург из порта Тромсё. Так, 28 июня в Баренцбург пришло судно с таким грузом из одной из стран Европы. В том числе привезло продукты питания, так что никакой угрозы голода непосредственно сейчас не существует... Есть возможность напрямую транспортировать грузы в Баренцбург российскими судами из Мурманска или Архангельска», – заявил Сергей Гущин.
Однако, во-первых, снабжение россиян на архипелаге за счет европейских товаров из европейских портов ненадежно
– оно в любой момент может быть остановлено из-за новых санкций или из-за опасности контрагентов попасть под старые (не говоря уже о том, что введенные Европой ограничения не позволяют продавать России ряд товаров). Во-вторых, игнорирование норвежской провокации может послать крайне опасные сигналы другим игрокам, которые жаждут проверить российскую решимость и пока что боятся жестких ответов Москвы.
Вопрос лишь в том, как действовать. Некоторые эксперты предлагают силовое решение конфликта. «Учитывая довольно ссыкливый характер европейцев, надо бы собрать всю имеющуюся в наличии эскадру, включая подводные лодки, да поехать в этот чертов Баренцбург, оставив там ограниченный военный гарнизон. А по дороге обстреливая всех, кто будет приближаться на определенное число миль. Именно так поступили бы американцы», – говорит российский экономист Никита Кричевский. Тем более что, как считает сенатор Андрей Клишас, «после действий Норвегии, с данного момента, суверенитет этой страны над Шпицбергеном под большим вопросом».
Однако нужно понимать, что в этом случае Россия сама нарушит демилитаризированный статус Шпицбергена. И запустит тем самым крайне опасные (учитывая стратегическое положение архипелага и статус Норвегии как страны-члена НАТО) процессы.
Есть, впрочем, и иной вариант – военно-дипломатический. Сочетать угрозы ответного нарушения статус-кво с поиском союзников поневоле в деле усмирения Осло. «Позиция Норвегии «все закрыть и всех вытолкнуть со Шпицбергена» поддерживается отнюдь не всеми на Западе. Штаты, Великобритания, Дания и ряд других государств критикуют Норвегию за размывание договора», – говорит Павел Гудев. Возможно потому, что Шпицберген: а) богат ресурсами и б) считается воротами в Арктику, к освоению которой готовятся многие северные (и не только северные) страны.
Российские власти пока не обозначили, какой именно вариант ответа они выберут. Но в том, что он будет, сомневаться не приходится. И, скорее всего, ответ этот снова будет «не дипломатическим, а практическим».