Внешняя политика России в регионах мира основывается на очень простом и правильном принципе: «Мы хотим дружить со всеми, кто хочет дружить с нами, и не участвуем в разборках внутри этой группы стран, не играем на стороне одних против других».
С одной стороны, этот принцип позволяет России сохранять как минимум стабильно-рабочие отношения с большинством государств мира. Более того, иногда играть роль посредника между конфликтующими сторонами. Например, так уж получилось, что на Ближнем Востоке Россия – единственная держава, поддерживающая как минимум рабочие дружественные отношения со всеми местными странами, переругавшимися между собой.
С другой стороны, у такого подхода есть и недостаток. Он создает стеклянный потолок, мешающий повысить отношения с рядом влиятельных стран до уровня союзных (не говоря уже о каком-то блоковом взаимодействии). Например, с той же Индией. Бытует мнение, что «хинди руси бхай бхай» («индийцы и русские – братья», лозунг периода советско-индийской дружбы) – это навсегда и безусловно. С Индией у России нет никаких конфликтов, Москва и Дели вместе состоят в БРИКС и двигают идею многополярного мира.
Однако на деле все отнюдь не так радужно. «Не надо делать вид, что российско-индийские отношения такие же, какими они были раньше – они и близко сейчас не такие», – пишет Раджеш Раджагопалан, профессор столичного индийского университета им. Джавахарлала Неру. Причин тому несколько – и все они как раз связаны с российской концепцией «дружим со всеми».
Афганский разлом
Прежде всего у Москвы и Нью-Дели разные подходы по афганскому вопросу. Если Россия выступает за стабилизацию ситуации в Афганистане на основе баланса интересов, то Индия хочет превратить эту страну в шмеля на затылке своего врага.
Так, на днях разгорелся большой скандал – на состоявшуюся 18 марта в Москве большую конференцию по Афганистану не пригласили индийскую сторону. В конференции участвовали, помимо внутриафганских игроков, США, КНР, Россия и Пакистан. То есть все важнейшие внешние интересанты, кроме Индии (ну и Ирана, однако индийцам от этого не легче). И это при том, что «традиционно Индия активно участвует в жизни Афганистана, ведется торговля, есть инвестиционные проекты (по словам министра иностранных дел Индии Венкатеша Вармы, его страна выделила 3 миллиарда долларов на различные проекты во всех регионах страны – прим. ВЗГЛЯД), в республике популярна индийская медицина и индийские врачи», – поясняет газете ВЗГЛЯД глава Евразийского аналитического клуба Никита Мендкович.
Индия стала возмущаться, однако российский МИД объяснил критерии выбора.
«Расширенная тройка» в составе России, США, Китая и Пакистана была создана на основе критериев влияния всех ее участников на обе конфликтующие стороны в Афганистане. Индия же имеет влияние только на одну из сторон – и по этому критерию она не была приглашена на консультации в Москву», – заявил российским журналистам спецпредставитель России по Афганистану Замир Кабулов, отметив, что потом Индию обязательно пригласят.
«Одна из сторон» – это афганское правительство, за которое активно топит Нью-Дели. Причем топит для того, чтобы создать из Афганистана антипакистанский плацдарм. «Индия исторически поддерживает хорошие отношения с Афганистаном, в первую очередь со светскими режимами в Кабуле. Это связано в том числе с тем, что Индия пытается не допустить прихода к власти в Афганистане пропакистанских элементов, что даст Пакистану стратегическую глубину и развяжет Исламабаду руки в Кашмире», – поясняет газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Алексей Куприянов. И под «пропакистанскими элементами» имеются в виду талибы. «Пакистан давно и активно финансирует талибов и поддерживает с ними отношения», – напоминает Никита Мендкович.
Индийцы хотят, чтобы пакистанцев и их креатур в коридорах власти в Кабуле не было. По словам посла Индии в России Венкатеша Вармы, его страна приветствует и поддерживает «все попытки скорейшего и инклюзивного примирения под руководством афганцев, под контролем афганцев и с участием афганцев». То есть в переводе на русский язык, с минимальным участием Пакистана или вообще без оного. Для Исламабада же важно превратить Афганистан в свой надежный, стабильный тыл.
Казалось бы, Москве должно быть все равно, кто победит в Кабуле – проиндийские или пропакистанские элементы. Однако некоторыми российскими дипломатами пакистанская позиция, похоже, все-таки воспринимается как более близкая. Считается, что условный «талибский» флаг принесет Афганистану стабильность, основанную на балансе и учете интересов всех внешних держав. Индийский же сделает Афганистан индо-американским активом, направленным против Пакистана и Китая – а значит, не позволит навести в стране долгожданный порядок. И в Индии это восприятие чувствуют, и оно индийскому экспертному сообществу не нравится.
Друг моего врага
Однако при всех сложностях, афганский вопрос не является главным шипом в двусторонних отношениях России и Индии. Главный – это китайский. Нью-Дели очень обеспокоен уровнем российско-китайских отношений и воспринимает их как угрозу если не для своего настоящего, то будущего.
Например, на сегодняшний день между Москвой и Нью-Дели очень тесное сотрудничество в сфере ВПК. По состоянию на середину 2020 года, примерно 60-70% вооруженных сил страны были укомплектованы оружием российского или советского производства. Гибкость Москвы в вопросе передачи технологий, локализации производственных мощностей или совместного производства помогает реализовать амбиции индийских властей о превращении их страны в одного из крупнейших экспортеров недорогого и высококачественного оружия.
Это благо – но в то же время и слабость для Индии. Ведь получается, что Индия очень зависит от России в области оружия и оборонных технологий (напомним, что поставщик оружия не просто получает от страны деньги, но и «подсаживает» все вооруженные силы на свои оборонные системы). Причем зависит от страны, у которой не просто тесные отношения с враждебным Индии Китаем, но еще по уровню гораздо превосходящие российско-индийские.
Так, например, российско-индийская торговля балансирует в районе 10 миллиардов долларов, и стороны намерены довести ее к 2025 году до 30 миллиардов. Для сравнения: российско-китайский товарооборот уже пробил планку в 100 миллиардов долларов. Кроме того, Китай не участвует в проектах, которые считаются Россией враждебными или не соответствующими ее интересам – а Индия участвует. Например, в четырехстороннем неформальном стратегическом диалоге Quad (с Австралией, США и Японией, в рамках которого стороны планируют устанавливать правила игры в Индо-Тихоокеанском регионе). «Он эксклюзивный, сиречь антикитайский, а мы поддерживаем концепцию инклюзивного региона и выступаем последовательно против формирования там военных блоков», – поясняет Алексей Куприянов.
Неудивительно, что ряд политологов в Индии призывает осторожно оценивать будущее российско-индийских отношений. Например, не жертвовать ради улучшения отношений с Москвой куда более реальными перспективами углубления сотрудничества с США (которые не будут балансировать между Индией и Китаем).
Поговорим?
Такая точка зрения отнюдь не является в Индии маргинальной. «Она достаточно распространена в вестернизированной части экспертных кругов. Ее носители составляют неотъемлемую часть экспертного сообщества, очень активны в публичном пространстве, но их влияние не является определяющим в определении индийской внешней политики. По крайней мере, пока», – говорит Алексей Куприянов.
Но «пока» не вечно. Чем более агрессивно будет действовать в регионе Китай, тем больше беспокойства будет у Индии. И тем громче будут звучать в Индии голоса против углубления российско-индийских отношений. И стоит ли для индийских властей такая рискованная игра свеч?
«Безусловно, в российско-индийских отношениях возможен прогресс, однако Индия, пытаясь одновременно дружить с Россией и США, должна быть реалистом в вопросе международных приоритетов России», – пишет индийский политолог Анита Сингх (отработавшая во множестве индийских и американских научных центров). «Конфронтация между Россией и Западом в целом (а также США в частности) заставляет Москву больше полагаться на Пекин. Это означает, что польза Индии и России друг для друга через какое-то время уменьшится. Да, обе страны мечтают о многополярном мировом порядке, но этот порядок нельзя наколдовать просто потому, что мы его хотим. Китайская экономика в три раза больше, чем российская и индийская вместе взятые. Азия сама по себе уже однополярна, и мир движется к американо-китайской биполярности. Нельзя подменять реальность хотелками», – соглашается Раджеш Раджагопалан.
В этой ситуации Москве остается лишь пытаться найти способ снять индийские опасения. «У России нет рычагов влияния на Индию. Наше взаимодействие в значительной степени держится на симпатиях, которые к нам по старой памяти питают многие представители индийской элиты и общества, а также взаимовыгодном военном сотрудничестве и понимании общности глобальных целей. Поэтому, во-первых, нужно вести себя максимально осторожно и уважительно, чтобы не вредить своему имиджу; во-вторых, постоянно вести разъяснительную работу, объясняя, что мы не младший китайский партнер и тем более не вассал, и что отношения с Индией для нас ценны безотносительно того, как складываются наши отношения с Китаем», – говорит Алексей Куприянов.
Начать можно, например, с приглашения Индии на все будущие круглые столы, посвященные урегулированию в Афганистане. Хотя бы для того, чтобы не зарождать лишние подозрения у индийцев.