К хорошему привыкаешь быстро – но и к плохому тоже. Так, западные санкции уже стали нормой российской жизни. Граждане с интересом ожидают новый пакет, гадая, что там и по какой причине он будет принят (из-за «отравления» Навального или же потому, что сенатор-демократ в плохом настроении из-за расставания с любовницей).
Санкции, которых нет
Российские власти и эксперты говорят, что санкции в какой-то степени даже идут на пользу. Нашей экономике – ведь они позволяют России развивать импортозамещение и поднимать целые сектора экономики (например, сельское хозяйство). Нашей политической системе – ведь секторальные санкции стали серьезнейшим ударом по авторитету Запада среди российского электората, а значит, и по рейтингам прозападных партий. Сейчас же, по мнению некоторых экспертов, санкции пошли на пользу и отечественной системе высшего образования. А все благодаря Американскому геофизическому союзу (AGU), который отказался принимать к рассмотрению для публикации статью российских ученых из Института прикладной физики Российской академии наук (ИПФ РАН) из-за введенных против России ограничений.
Сама история очень странная. Союз заявил о «невозможности рассмотрения научных работ, финансируемых правительством России и Министерством науки и высшего образования как части правительства России». По сути, отказал по причине необходимости соблюдать введенные санкции – которых, вообще-то, не существует.
«Если мы посмотрим на эту тему с точки зрения санкционного права, то никаких видимых оснований для отказа нет, ведь не существует никаких санкций против Российской академии наук. Ни одно физлицо или юрлицо в РАН не заблокировано из-за «связи с российским правительством». Деятельность, связанная с научными проектами, финансируемыми властями, тоже под санкциями не находится. Работать с институтами, финансируемыми правительством, никто не запрещал. Так что отказ мотивирован несуществующими санкциями. Не исключено, что журнал просто решил перестраховаться, не вникая в суть санкций», – говорит газете ВЗГЛЯД программный директор РСМД Иван Тимофеев.
Судя по последним сообщениям, что-то подобное как раз и произошло. По крайней мере, уже в субботу утром AGU взял назад свои обвинения. И даже извинился. «После тщательного рассмотрения процесса, через который прошла рукопись, мы определили, что ошиблись, когда решили, что статья не может быть принята к рассмотрению из-за санкций. Мы приносим извинения авторам», – заявили в Американском геофизическом союзе. Более того, там пригласили авторов к повторной подаче статьи.
Однако осадок, что называется, остался – и история даже в таком виде наталкивает на дальнейшие выводы. Особенно касающиеся самой системы публикации российских ученых в западных научных изданиях.
«Эффективность»
Тут важно еще одно обстоятельство. Российским ученым запретили не просто опубликовать статью по вопросам атмосферных явлений, но и лишили возможности отчитаться по гранту.
«Подобные действия AGU, с одной стороны, препятствуют фундаментальным исследованиям, лишая специалистов возможности общения между собой, с другой стороны, ставят под угрозу успешное выполнение индикаторов эффективности научных исследований в части публикаций в научных изданиях, входящих в первый и второй квартиль Web of Science Core Collection, публикации в которых являются обязательными по условиям соглашений по большинству научных проектов, финансируемых Минобрнауки, в частности, по программе мегагрантов», – говорится в письме ИПФ РАН, выпущенном сразу после появления сообщений о данном инциденте.
И вот в последнем вся соль, вся возможная прелесть этой истории для отечественной науки. Дело в том, что Минобрнауки, борясь за «эффективность» научно-преподавательского процесса, обложило ученых и преподавателей настоящим оброком. Они должны тратить часы работы на заполнение рабочих программ дисциплины, компетенций и прочей макулатуры (не нужной никому, кроме трутней из учебно-методических отделов), а также публиковать свои научные труды не в обычных российских изданиях, а в журналах, входящих в «Скопус» – Европейскую универсальную реферативную базу данных с возможностями отслеживания научной цитируемости публикаций, куда входят в основном западные издания.
Чистота за счет цензуры
Да, логика в этом решении есть.
«Если бы в России в свое время, а возможно, и сейчас, не было бы такого количества липовых диссертационных советов и статей, не существовало бы «фабрик диссертаций» и множества «литературных негров», то, возможно, «Скопус» был бы и не нужен. Однако все это в отечественной науке пока присутствует. «Скопус» и другие системы, пусть и «западноцентричные», помогли снизить остроту проблемы. Там тоже есть свои дыры. Но в целом здесь сложнее протолкнуть плагиат, смастерить фальшивку или опубликовать статью за деньги. Ведь людей, которые способны выполнять требования рецензируемых журналов, не так много. Они дорожат своим именем и временем. И писать «заказуху» желанием не горят.
Появилась мотивация и у тех, кто хочет работать честно. Раньше был вопрос – почему я должен вкладываться и писать статью высокого качества, когда другие могут дать плагиат или фальшивку? Сейчас ситуация меняется. И в России появился целый ряд качественных рецензируемых журналов, которые вошли в «Скопус» и постепенно завоевывают высокий авторитет. То есть можно оставаться в «Скопусе» и при этом быть вполне суверенным», – говорит Иван Тимофеев.
Однако пока подавляющее число скопусовских изданий – западные. И тут у ученых возникает множество проблем – начиная с элементарного перевода статей и огромным разрывом (иногда год-два) между сдачей текста и самой публикацией, и заканчивая банальной цензурой. Особенно от последнего страдают гуманитарии.
«В западных изданиях, входящих в «Скопус», принимают в основном лишь те тексты, которые соответствуют западным смыслам и взглядам на реальность. Грубо говоря, там пропускают те тексты о России, где критикуется состояние дел в стране и пишется о «тирании», – поясняет на условиях анонимности старший научный сотрудник одного из ведущих институтов Академии наук. – Поэтому российские политологи оказываются между непростым выбором: либо писать тексты по западным лекалам и лить грязь на страну, либо иметь проблемы с руководством из-за того, что в отчетный период не написали ни одну статью в «Скопус». Ну и, как следствие, рисковать расторжением контракта».
Неудивительно, что в среде российских ученых требование властей публиковать статьи в «Скопусе» называют «вредительским», в каком-то смысле даже саботажем отечественной науки. Множество специалистов требуют от Минобрнауки отказаться от «скопусовского оброка» – и, вероятно, они используют неприятную историю с российскими физиками как доказательство необходимости скорейшей отмены этого правила.
Аргументов у них будет множество – помимо уже упомянутого принуждения российских ученых писать об «оккупации Крыма». Например, противники «скопусовского оброка» могут говорить о желании западных изданий злоупотребить своими «хозяйскими» возможностями и не публиковать важные наработки российских ученых в области прикладных наук. Или же заявить о том, что западные издания, опасающиеся попасть под каток американского Минфина (обычно крайне вольно трактующего санкции и наказывающего за их нарушения направо и налево), вообще прекратят сотрудничать с российскими изданиями. Срывая отечественным ученым гранты и выставляя их на большие штрафы.
Ну и, наконец, напомнить, что «Скопус» давно превратился в бизнес.
Существуют специальные схемы с участием университетов, авторов и посредников. Последние за большие деньги (несколько тысяч евро) продвигают «мусорные» статьи автора в различные издания «Скопуса», а затем за такую публикацию сам автор и его университет получают дополнительное финансирование правительства. Согласно подсчетам специальной комиссии РАН, таких мусорных публикаций тысячи.
Сторонники же «Скопуса» (который, при всех недостатках и посредниках, все-таки на порядок чище отечественных традиций в научных изданиях) призывают избегать крайностей. Не отказываться от международного сотрудничества из-за недопонимания и постараться урегулировать все разногласия с западными коллегами.
«В США санкции используются против лиц, прописанных в соответствующих документах или соответствующих определенным критериям, – говорит Иван Тимофеев. – Это очень конкретная информация. Поэтому российским институтам нужно вникать в правовую базу, вести откровенный диалог с американскими контрагентами, добиваться ясности в их мотивации. Если это санкции – то какие конкретно? Мы в РСМД можем помочь в этом коллегам с учетом наших наработок», – говорит Иван Тимофеев. Ведь обмен научными данными не должен страдать из-за политических разногласий между сторонами.