Юрий Мель приобрел, к несчастью для себя, международную известность 12 марта 2014 года. В тот день он по приказу властей Литвы был арестован на пограничном переходе Советск – Панемуне. Спустя два дня Вильнюсский участковый суд разрешил взять российского гражданина под арест. Оторопевшего от неожиданности жителя Калининградской области обвинили в том, что он 23 года назад, 13 января 1991 года, участвовал в штурме Вильнюсской телебашни.
Литовский прокурор Гинтаутас Пашкявичюс пояснил, что арест Меля понадобился, чтобы он не смог «скрыться от правосудия». Юрию Николаевичу объявили, что он подозревается «в преступлениях против человечности и в военных преступлениях, которые причисляются к категории тяжких и очень тяжких». Офицеру, в 90-е защищавшему мир и безопасность в постсоветском Таджикистане (и по итогам службы там награжденному орденом «За военные заслуги»), пригрозили пожизненным лишением свободы.
Тут следует пояснить, как именно российский отставник оказался в Литве. Службу в армии Юрий Мель вынужден был оставить в 2009 году – по состоянию здоровья, которое у него весьма плачевное. Полковник страдает диабетом: сахар в крови в четыре раза выше нормы. Так как на момент выхода в отставку он являлся командиром части, то загранпаспорт получил лишь спустя три года. С 2013 года проживавший в Калининграде Мель ездил в Литву неоднократно – он получил шенгенскую визу в литовском консульстве. Ездил не от хорошей жизни: за лекарствами от диабета, которые в Литве стоят дешевле. И никогда никаких вопросов к нему у литовцев не возникало – вплоть до того злополучного дня 12 марта 2014-го.
После задержания Юрий Николаевич и его адвокат неоднократно просили судью заменить арест на более мягкую меру пресечения. Но даже обещание крупного денежного залога литовскую Фемиду не смягчило. Скромного полковника решили сделать злодеем государственного масштаба: Меля, являвшегося в январе 1991-го двадцатидвухлетним лейтенантом, обвинили ни больше ни меньше в «сговоре» с министром внутренних дел СССР Борисом Пуго и министром обороны Дмитрием Язовым.
Действительно, во время вильнюсских событий января 1991-го Мель находился в столице Литвы – он состоял в экипаже одного из советских танков. Что же конкретно ему предъявили? «Танк под командованием Ю. Меля, бортовой номер 544, наводчик Д. Большаков, механик-водитель С. Драгоценный, выломал забор, ограждающий территорию телебашни с западной стороны, опасно маневрируя, въехал на территорию, где не менее трех раз выстрелил из орудия холостыми зарядами, пускал дымовые завесы, световыми приборами военной техники светил в гражданских лиц, занимаемый объект и расположенные вокруг здания – таким образом запугивая и терроризируя гражданских лиц», – гласят материалы литовского суда.
Да, именно так! Юрия Меля бросили на годы в тюрьму за сделанные его танком три холостых выстрела! «Он выполнял приказ как военный, приведенный к присяге. Его танк никого не задевал – ни людей, ни автомобили. Было сделано три выстрела из орудия, но наводчиком был командир взвода. Однако кто отдавал приказ, Мель не слышал. Сам он не стрелял», – подчеркнул адвокат россиянина Витаутас Савчук.
К слову, на допросе, помимо прочего, подсудимый рассказал о том, что 13 января около телебашни некие неизвестные вели с крыши одного из домов огонь по людям трассирующими пулями. Сослуживцам Меля приходилось прятаться от них за танк. Однако намеки на то, что пострадавшие 13 января люди могли оказаться жертвами ведших огонь по толпе с крыш боевиков-провокаторов, чреваты в современной Литве уголовным преследованием. Осмелившийся в свое время сказать это вслух политик Альгирдас Палецкис поплатился своей карьерой, а в прошлом году и вовсе оказался за решеткой по обвинению «в шпионаже на Россию».
«Не согласен с каждым пунктом»
Так или иначе, свою вину в «военных преступлениях» и «преступлениях против человечности» Юрий Мель отверг категорически. «Он не признается, только утверждает, что выполнял приказ как военный... Я не вижу в его действиях преступления: какое это преступление – ехать на танке? Теперь ему инкриминируется, что он был сообщником Язова и Пуго», – заявил по итогам допроса адвокат Савчук.
Действительно, Мель понадобился Вильнюсу для того, чтобы проиллюстрировать в глазах Запада «страшные преступления советской власти». Неизвестно, что обещали больному человеку (в застенках он похудел на 40 килограммов), которому грозило пожизненное заключение, за выгодные для литовских властей показания... Но Мель решительно заявил в суде: «Приказа на убийство людей не получал, наоборот, нас постоянно и при любой возможности на всех уровнях предупреждали, чтобы мы действовали осторожно, чтобы ни в коем случае гражданские не пострадали. Экипаж танка, в котором я находился, никого не задавил и никого не убил».
Полковник добавляет, что несколько холостых артиллерийских выстрелов, произведенных из танковой пушки с углом максимального возвышения, никому не угрожали. «Такое не является и не являлось чем-то необычным, часто использовалось, используется и будет еще долго использоваться для имитации выстрела. Пиротехнические средства не являются ни звуковым, ни световым, ни каким-либо другим видом оружия», – подчеркивает отставник.
Мель проявил редкую стойкость, он ни в один из моментов не уступил давлению литовской судебной системы.
«Не согласен с каждым пунктом предъявленного мне обвинения», – упорно твердил экс-военнослужащий. «Непонятна попытка представить обвиняемых здесь как участников преступной группы. Большей частью это были прапорщики и лейтенанты после училища, которые в одночасье стали принимающими решение военными и политическими деятелями», – добавил Мель.
Полковник отметил, что в 1991 году имел все основания считать, что Литва является частью Советского Союза. Он также напомнил, что в январских событиях так или иначе принимало участие около полутора тысяч военнослужащих Вильнюсского гарнизона. «Спустя 25 лет после того, как они добровольно давали показания, их просто переквалифицировали из свидетелей в обвиняемых», – сказал россиянин.
Юрию Мелю, кстати, выпал жребий заслонить от беды немалое количество людей, спасти их от той судьбы, которая выпала ему самому. Ведь когда Литва задумала провести «второй Нюрнбергский процесс», в число обвиняемых попали 67 человек. «Час справедливости приближается в любом случае. Каждого совершившего преступление против человечности, где бы оно ни имело место – в Литве или на Украине – должно постигнуть законное возмездие», – пригрозила президент Литвы, бывшая высокопоставленная коммунистка Даля Грибаускайте.
Однако живьем, кроме Меля, удалось схватить лишь постоянно проживающего в Литовской Республике гражданина России Геннадия Иванова, остальных судили заочно. Арест Меля послужил для них предостережением и заставил озаботиться мерами безопасности.
Кстати, в августе 2014 года в Милане по запросу литовских властей задержали предпринимателя из Санкт-Петербурга, бывшего десантника Василия Котлярова – по тем же обвинениям, что и Меля. Но в данном случае руки у Вильнюса оказались коротковаты – Котлярова (к слову, отрицавшего, что в январе 1991-го он вообще был в Литве!) итальянцы в итоге выдавать не стали, прекратили дело.
Журналист и телеведущий Николай Долгачев отмечает, что
Мель, как и прочие солдаты Советской армии, служил стране, которой дал присягу, пытался предотвратить ее распад.
«Причем имеет значение и то, что схватили его в марте 2014 года по делу, которое фактически реализовали в феврале 2014-го – 28 февраля, по данным судебных источников. Получается, что это своего рода еще и месть за крымские события – так совпадают даты. По большому счету Юрий Мель стал в этом смысле жертвой со стороны политического режима нынешней Литвы, пострадав и за события 1991-го, и за события 2014 года. Такое не может быть справедливым по отношению к этому человеку! Но так случилось», – констатирует Долгачев.
«Поздравляю Евросоюз с тем, что в одной из его стран закон имеет обратную силу, – иронически прокомментировал ситуацию газете ВЗГЛЯД один из тех, кто организует в России кампанию по вызволению Меля из литовской тюрьмы, депутат Калининградской областной думы Андрей Колесник. – Закон, по которому осудили Меля, был принят в Литве только в 2011 году, а свое «преступление» он совершил в 1991-м. В России не забыли Юрия Меля, мы активно боремся за его освобождение – и будем бороться за него столько, сколько понадобится. А в действиях литовских властей по отношению к Юрию Мелю содержится явный садизм. Садизм – заболевание психиатрическое, поэтому я советую нашим дипломатам на переговоры с литовскими властями брать с собой еще и психиатра».
Задача – выстоять
27 марта 2019 года затянувшийся на несколько лет «вильнюсский процесс» завершился. Бывшего министра обороны СССР Дмитрия Язова приговорили к 10 годам лишения свободы, экс-офицера КГБ Михаила Головатова – к 12, бывшего начальника Вильнюсского гарнизона Советской армии Владимира Усхопчика – к 14. Всех – заочно. Юрий Мель и Геннадий Иванов получили семь и четыре года соответственно. Поскольку время, уже проведенное за решеткой, входит в этот срок, Мель освободится менее чем через два года.
И тут начали поступать пугающие известия. В апреле 2019 года Юрия Меля перевели в следственный изолятор в городе Шяуляй. Директор местного СИЗО Саулюс Раюнчюс утверждает, что условия содержания Меля не отличаются от других заключенных, что его камера оборудована с соблюдением требований правовых актов. «Осужденный содержится в помещениях, в которых каждому лицу выделено более 3,6 кв. метра жилой площади. Следует обратить внимание, что со всеми осужденными должностные лица общаются, соблюдая нормы этики», – сказал Раюнчюс.
Но это с точки зрения члена тюремной администрации, а вот правозащитники говорят другие вещи. Тут стоит напомнить, что Литва занимает одно из первых мест в Европе по количеству заключенных на душу населения. При этом арестанты неоднократно жаловались в международные инстанции на плохие условия в литовских тюрьмах. И вот в мае посол Российской Федерации в Литве Александр Удальцов заявил, что условия содержания Юрия Меля необходимым требованиям не отвечают. «Мы были вчера у Меля, которого перевели в Шяуляй, над ним там начали издеваться. Это вещь, которой мы тоже занимаемся очень серьезно. И надо, чтобы он содержался в тюрьме в таких условиях, которые отвечают международным нормам, и чтобы литовская сторона знала эти нормы и соблюдала их», – сказал посол.
В сентябре 2019-го сам Юрий Мель направил письмо к участникам проходившего в Варшаве совещания ОБСЕ по правам человека. В нем он заявил, что его действия в январе 1991 года заключались лишь в том, что он на танке сломал забор около вильнюсского телецентра и по приказу своего командира трижды выстрелил в воздух холостыми зарядами. «В обвинении не указано ни одного человека, пострадавшего непосредственно от моих действий», – снова отметил Мель. «В настоящее время я – офицер, полковник запаса, гражданин Российской Федерации, нахожусь, в нарушение всех признанных норм права, в общей зоне исправительного дома города Кибартай Литовской Республики вместе с уголовниками.
Литва сегодня нарушает мое право на достойное, не унижающее человеческое достоинство отбывание наказания в пенитенциарной системе. Меня содержат не с политическими заключенными, а с убийцами, мошенниками и наркоторговцами, где существует реальная угроза моей жизни и здоровью. Все эти нарушения совершает государство – член Евросоюза и государство, ратифицировавшее основополагающие международные документы по защите прав и свобод человека...
Я прошу Европейский парламент, международное сообщество и общественные организации обратить серьезное внимание на нарушение моих прав как человека, прав участника уголовного процесса, а также на мое незащищенное положение в Литве», – добавил Юрий Мель.
Вряд ли дождется, конечно...
Защита Меля обжаловала вынесенный ему приговор еще в апреле. По словам адвоката Галины Кардановской, дата заседания по апелляции еще не назначена, но оно, судя по всему, должно состояться осенью.
Впрочем, супруга Юрия Надежда Мель на то, что супруг выйдет на свободу раньше отведенного ему срока, не надеется. «Вы сейчас платите не по своим счетам, по сути, вы расплачиваетесь за всех нас. За доверчивость одних, за подлость других, за предательство третьих, за прекраснодушие четвертых», – пишет, обращаясь к Мелю, журналистка Галина Сапожникова. Она добавляет: «От вас требуется, собственно говоря, только одно – выстоять! Выжить, выстоять и запечатлеть, запомнить все, что с вами делали, для того, чтобы свидетельствовать на другом суде над теми, кто сейчас судит вас. Я верю, что этот суд когда-нибудь обязательно будет».