Лидер венесуэльской оппозиции Хуан Гуайдо признал неудачной попытку переворота в Венесуэле и заявил, что готов одобрить предложение США об интервенции в страну, если такое поступит. Об этом он рассказал в интервью Washington Post. Гуайдо рассчитывал, что военнослужащие начнут переходить на сторону оппозиции и Мадуро сложит с себя полномочия, но этого не произошло. «Может быть, потому что нам все еще нужно больше солдат, возможно, нам нужно больше должностных лиц режима, готовых поддержать это, защитить конституцию», – сказал оппозиционер.
Одновременно некоторые американские издания стали распространять вроде как инсайдерскую информацию о том, что в Белом доме наметился раскол по вопросу Венесуэлы. Якобы президент Трамп не хотел бы эскалации конфликта и прямого военного вмешательства в дела латиноамериканской страны, но может уступить напору бескомпромиссного Болтона. Суммарно все это демонстрирует провал избранной как Вашингтоном, так и венесуэльскими оппозиционерами стратегии по свержению президента Мадуро.
Как понимать удивительные рассказы как Гуайдо, так и американских высших чиновников об обстоятельствах провалившегося переворота?
В странах, в которых Соединенные Штаты решают сменить режим или хотя бы повлиять на него изнутри, американцы раз за разом попадают в одну и ту же ловушку. Они начинают преувеличенно доверять тому, что говорят всякого рода беженцы, эмигранты, профессиональные «борцы с режимом», оппозиционные политологи, интеллигенция и «журналисты без границ» и без постоянной работы. Американцы наивно полагают, что раз эти люди за западную демократию и за все хорошее против всего плохого, значит, их информация и оценки – истина в последней инстанции. Сказали, что путинский режим развалится под санкциями через год, а Крымский мост не построят – так и будет. Не случилось – не важно, все равно ребята-то хорошие, дело свое знают, надо к ним прислушиваться.
В том, что касается России, это небольшая устойчивая группа эмигрантов и «временно работающих в США» оппозиционеров. А по Венесуэле – это люди Карлоса Веккьо (несмотря на его феерическое фиаско с российскими пранкерами Лексусом и Вованом), бывший мэр Каракаса Антонио Ледесма и так называемая Habana Consulting Group, базирующаяся на Майами, а также отдельно взятые оппозиционеры типа Карлоса Альберто Монтанера. А застарелая неприязнь Трампа к сотрудникам разведки приводит к тому, что он больше доверяет высказываниям и «показаниям» такого рода персонажей, чем профессиональным докладам.
Например, Ледесма утверждает, что разговаривал с некими высокопоставленными венесуэльскими военными. Те поведали ему жуткую историю о том, как их вызвали в управление военной разведки и как бы случайно показали доску, на которой были развешаны фотографии их жен, детей и родителей. После этого у них якобы отпало желание бунтовать против Мадуро, а так бы они тут же побежали бы свергать антинародный режим. История публикуется в американской испаноязычной газете и снабжается душещипательными подробностями о том, как страшно вообще находиться в здании военной разведки, в котором одновременно могут пытать до 300 человек.
Трампу это переводят и кладут на стол в папке «ранней птички» – ежедневного утреннего обзора прессы. Он это читает и верит, что венесуэльским военным надо просто создать условия, при которых они выступят против Мадуро. А то они очень хотят, но в силу разных обстоятельств не могут себе этого позволить. Эта история очень похожа на то, как Иванка приносила отцу фейковые фотографии якобы убитых в ходе газовой атаки в Сирии детей и требовала от самого могущественного человека в мире покарать негодяев.
Нечто похожее, видимо, разворачивалось и перед неудавшимся путчем. Гуайдо и компания вдруг открыто стали рассказывать, что ЦРУ несколько месяцев вело переговоры с тремя ключевыми фигурами окружения Мадуро: с министром обороны Владимиром Падрино Лопесом, главным судьей Верховного суда Майкелем (Михаилом) Морено и, самое главное, с начальником охраны президента Венесуэлы Иваном Рафаэлем Эрнандесом Далу. Эти трое, со слов Болтона и Абрамса, были готовы предать Мадуро, а переговоры с ними велись в Панаме, Доминикане и Коста-Рике. И плевать, что эта троица в последний год вообще Венесуэлы не покидала, кроме поездки министра обороны в Москву.
Согласно американской версии событий, ЦРУ собиралось именно создать условия для этих троих, чтобы они не пострадали после транзита власти и наступления демократии. И все бы получилось, но вдруг выяснилось, что Иван Эрнандес Далу внесен в санкционный список и ему, как и членам его семьи, запрещен въезд в США.
Дальше начинается Голливуд. У начальника охраны Мадуро вроде как трехлетний ребенок, страдающий тяжелым лейкозом, и ему требуется пересадка костного мозга, которую можно сделать в США. Но Госдепартамент раскорячился на фашистский крест и снимать санкции с Далу отказался (куда смотрел Помпео?). Он обиделся, и переворот сорвался. Иван, Владимир и Михаил выказали стойкую верность президенту Мадуро.
Первое, что приходит на ум после изучения этой версии событий: то ли Гуайдо с Болтоном сошли с ума, то ли они сознательно пытаются очернить наиболее близких к Мадуро людей. Хорошо, ты признаешь, что попытка переворота не удалась, но зачем же сдавать агентуру (если это правда) и в подробностях рассказывать, кого, где и за сколько пытались купить? С другой стороны, некоторая логика все-таки есть. Если попытки переманить на свою сторону старших офицеров венесуэльской армии так и не удались, то можно попробовать разобщить их, подорвать ситуацию в венесуэльской армии и в окружении Мадуро изнутри. Пусть выясняют отношения между собой. Сменил же Мадуро руководство военной разведки от греха подальше.
Правда, теперь американцы утверждают, что он сделал это под давлением Москвы и там теперь сидят сотни русских и тысячи кубинцев. Но кто же тогда приглашенным военным фотографии их семей показывал? Русские? Или все-таки кубинцы? Оппозиционный деятель Карлос Альберто Монтанер вообще утверждает, что «крошечная Куба колонизировала Венесуэлу» и теперь надо использовать термин новояза – «Кубасуэла». Кстати, операцию по пересадке костного мозга можно провести и на Кубе, и в России. Совершенно не обязательно вымаливать у американцев визу в обмен на предательство (если эта история вообще имела место, а не была лишь частью кампании по дезинформации и дискредитации высших должностных лиц Венесуэлы).
То, что происходит сейчас в Венесуэле, все больше напоминает европейские войны времен Раннего Возрождения, когда все решало не столько оружие, сколько подкупы, посулы и закулисные переговоры. Болтон в роли Борджиа, конечно, удивителен, особенно если учитывать его специфическую манеру поведения. Тут надо понимать, что венесуэльское сознание, как и во многих других латиноамериканских странах, предельно романтично и мифологизировано. Например, сейчас наиболее экзальтированные сторонницы Гуайдо (у него, как у всех подобного рода лидеров, есть устойчивая женская группа поддержки) утверждают, что речь не идет о путче или попытке переворота, а это называется «гражданское восстание». Но тогда непонятно, при чем тут перетягивание на свою сторону вооруженных сил.
Людей, кстати, дополнительно раздражает пропагандистская кампания со стороны либералов против Симона Боливара – Освободителя, главного символа и иконы венесуэльской государственности. Уже давно развязана псевдоисторическая дискуссия о том, был ли Боливар тираном или просто диктатором? Это принципиальная разница, а не отвлеченный спор. Поскольку период Войны за независимость и личность Симона Боливара – главное событие в истории Латинской Америки и главная личность того периода, то «развенчание тирана» по своему размаху идеологического воздействия на население сравнимо с постоянно неутихающими страстями в России по поводу личности и роли Сталина.
В свое время Уго Чавес едва не был исключен из военной академии за то, что отказался называть Боливара «тираном», а придя к власти, провел дополнительную эксгумацию и перезахоронение тела Освободителя, создав своеобразный культ Боливара. Это не праздный разговор, это составляющая идеологической войны против действующей власти Венесуэлы, поскольку
посмертная дискредитация Симона Боливара открывает путь продвижению американских ценностей в стране. Фигура Боливара и его историческая роль – что-то вроде главной скрепы венесуэльского самосознания.
Есть мнение, что проамериканские перевороты в Латинской Америке сейчас трудноосуществимы именно потому, что, мол, венесуэльцам не с чем сравнить свою жизнь. В Восточной Европе в 1990–1991 годах венграм, чехам и полякам было достаточно посмотреть через границу на жизнь немцев и австрийцев, чтобы понять, к чему им стремиться. А в Латинской Америке (может быть, за исключением Аргентины) нет положительных примеров, все живут примерно одинаково. Только кого-то, как Колумбию, поддерживают США, а кого-то нет. И фигура Симона Боливара, стремившегося создать супергосударство, способное конкурировать в Западном полушарии с США, приобретает особый смысл для всех, кто не связывает свою жизнь с Северной Америкой.
Иными словами, часть американской внешнеполитической бюрократии во главе с Болтоном будет до последнего пытаться разрушить Венесуэлу не только как «режим чавистов», но и как осколок «боливарианского духа». Этот дух есть антиамериканизм в чистом виде с глубоко запрятанным, но все-таки видимым стремлением к доминированию в Латинской Америке вопреки мнению Вашингтона. По большому счету, именно в этом смысл происходящего – в ликвидации очага потенциального «боливарианства», а даже не в нефти.
Это глубоко идеологический конфликт, а не только меркантильный. Следовательно, американцы будут биться до последнего, чтобы не только убрать Мадуро, но и ликвидировать очаг самостоятельности на собственном «заднем дворе». А значит, эта музыка будет вечной. Даже батарейки менять не надо.