Ко второй половине вторника многострадальная Восточная Гута освобождена уже на 75%, а количество мирных жителей, воспользовавшихся коридорами для безопасного выхода и утренними гуманитарными паузами, растет в геометрической прогрессии.
Группировка «Ахрар аш-Шам» фактически капитулировала и без боя сдала крупный населенный пункт Хараста и территорию вокруг него в обмен на «билет в Идлиб». В то же время группировка «Джейш аль-Ислам» переговоры сорвала. Российские представители предложили им покинуть город Дума – самый крупный пункт внутри Восточной Гуты – на таких же условиях. Торги длились всю ночь, но ни к чему не привели. Но надо понимать, что от «Джейш аль-Ислам» российские переговорщики потребовали, помимо прочего, сдать тяжелое вооружение и отпустить всех пленных и заключенных.
Сорвав переговоры, «Джейш аль-Ислам» попыталась организовать серию самоубийственных контратак у городков Аль-Шафуния и Месраба. После этого правительственные войска были вынуждены возобновить наступление на Думу с целью не столько захватить сам город, сколько принудить джихадистов вернуться к переговорам. Убивать их всех в таких количествах не заинтересован никто.
Тем не менее некоторыми европейскими СМИ возобновление боев в районе Думы было воспринято как «начало штурма Восточной Гуты». Это глупость и пропаганда, поскольку никакого «штурма» в обстановке, когда все почти закончилось, попросту быть не может. На данный момент практически все крупные населенные пункты Восточной Гуты (за исключением все той же Думы) в той или иной форме уже перешли под контроль Дамаска. Зачистки сейчас идут в населенных пунктах, которые находятся в глубоком тылу джихадистов, при этом проправительственные силы предпочитают не форсировать события.
Сопротивление пока что пытается оказывать группировка «Файлак ар-Рахман», с которой также продолжаются переговоры о сдаче. В ночь с понедельника на вторник ее боевики также прервали переговоры, после чего правительственные войска по итогам короткого боя заняли городок Хаза в близости от Кафр Батна и блокировали долину Айн Тарма – хорошо укрепленный пригород, который сирийская армия прежде неоднократно пыталась отбить в лобовых атаках.
Судьба Восточной Гуты фактически решена, и нет никакой необходимости в проведении «штурмов» или применении каких-либо иных форм массированного насилия. Даже в отношении тех, кто умышленно срывал переговоры, используют просто демонстрацию силы на том или ином ключевом направлении, после чего переговоры возобновляются.
Но случаются казусы. Например, в южном котле, одна часть которого ведет переговоры о сдаче, а другая контролируется остатками ИГИЛ*, подразделение правительственной армии попало в засаду в городке аль-Къадам. Пока что город остается за САА, войскам выслана помощь, и уже понятно, что никаких переговоров с исламистами на этом участке уже не будет.
Схема переговоров с привлечением российских специалистов и дозированным давлением в случае срыва диалога в текущей ситуации работает очень хорошо. На днях под контроль правительственных сил без боя перешел крупный населенный пункт Бейт Джин и местность вокруг него, включая ключевые высоты. Теперь боевики из тех мест тоже ждут автобусов в Идлиб, никакого специфического насилия к ним не применялось.
В такой обстановке выход мирного населения из пока еще подконтрольных боевикам населенных пунктов принял характер исхода. На большинстве территории Восточной Гуты исламисты уже прекратили преследование мирного населения или попытки удержать его силой. Исключение составляет все та же Дума – крупнейший и по площади, и по численности населения город и уже упомянутый анклав с ИГИЛ к югу от Дамаска. Похоже, применять там силу все-таки придется, но правительственные войска полностью отказались от использования авиации и тяжелой артиллерии.
За месяц, ушедший на освобождение Восточной Гуты, достигнуты успехи, превосходящие по масштабам операцию в Алеппо, хотя внешне они выглядят не так эффектно. Теперь на первый план выходят гуманитарные проблемы – те же самые, что в Алеппо или Дейр-эз-Зоре: людей надо накормить и обогреть, а фильтрацией населения заниматься по остаточному принципу.
Нонкомбатанты действительно находятся в ужасном состоянии, они месяцами (если не годами) недоедали и не получали медицинской помощи. Однако хрестоматийный вопрос «Что ты делал последние пять лет?» рано или поздно должен быть задан.
Это старая проблема, напрямую не связанная с переговорным процессом, но способная повлиять на будущее устройство страны. Примирение сторон конфликта должно подразумевать некоторую ответственность, но не коллективную – строго избирательную. А это подразумевает долгую и очень трудную для таких обществ, как Сирия, работу.
Конечно, будущее Сирии определяется самими сирийцами, но пока что такого рода гуманитарными обстоятельствами вынуждена заниматься российская сторона в лице Центра по примирению и военной полиции. Правительство в Дамаске еще не высказывало каких-либо внятных мыслей по этому поводу, а Башар Асад не посещал лагеря для беженцев.
Его выезд в Гуту на линию фронта произвел впечатление: президент сам сидел за рулем автомобиля при минимуме охраны, хотя проезжал через еще не до конца зачищенные районы. Но боевой дух как в 4-й дивизии, так и в «Хезболле» (в расположение именно этих подразделений приехал накануне Асад) и так достаточно высок. А вот с деморализованным и потерянным населением Восточной Гуты, как и некоторых других районов, где долго властвовали джихадисты, придется что-то делать. В одиночку Россия всех не обустроит. В конце концов, это не ее граждане.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ