В четверг, через два месяца после приговора, отпущен домой украинский журналист Руслан Коцаба. Апелляционный суд Ивано-Франковской области удовлетворил жалобу его адвоката и признал, что состав преступления отсутствует. Журналист заявил, что будет требовать компенсацию за время, проведенное в тюрьме.
Эта война в один момент может перерасти в мировую, поэтому нужно более ответственно относиться к этому
Ранее суд этой же области признал Коцабу виновным и приговорил к 3,5 годам тюремного заключения за препятствование деятельности вооруженным сил Украины и шпионаже. Он также подозревался в государственной измене – «передаче или собирании с целью передачи иностранному государству, иностранной организации или их представителям сведений, составляющих государственную тайну». Речь шла о некоем сотрудничестве с Россией, но доказательств предоставлено не было.
Официальный политзаключенный
Журналист был арестован 8 февраля 2015 года и находился в СИЗО более года – приговор был зачитан 12 мая 2016 года. Сам он еще до вынесения приговора заявил, что является первым и единственным политическим узником совести на Украине, чей статус признан международными организациями.
Действительно, правозащитная организация Amnesty International еще в феврале признала Коцабу узником совести. Такое решение организация приняла впервые за пять лет. «К позиции Руслана Коцабы можно относиться по-разному. Но, арестовывая его за высказывание гражданской позиции, украинская власть нарушает основополагающее право человека на выражение мнений, которое украинцы отстаивали на Майдане», – отмечали в Amnesty International.
Коцаба был арестован после того, как в своем блоге в ЖЖ разместил видеоролик, где выступил против мобилизации. На записи он на украинском языке говорит: «Я отказываюсь от мобилизации» – и обращается к Петру Порошенко с просьбой не присылать ему повестку, говоря о том, что он против убийства соотечественников. Он говорит, что не боится того, что его будут называть шпионом и обвинять в том, что он «жмет руку Путину». Также он говорит, что не видел в Донбассе регулярных российских войск, а всю войну называет великой вселенской несправедливостью. Коцаба просит «адекватных людей» также отказаться от мобилизации.
Украинские СМИ трактовали слова Коцабы как призыв «не защищать свою родину». Журналист активно освещал события на Украине с 2014 года, неоднократно бывал в Донбассе и был против продолжения гражданской войны.
«Руслан Коцаба выступил против мобилизации, высказался о конфликте как «братоубийственном». Судебное решение по его делу, согласно которому он взят под стражу, ссылается на это выступление, как главное свидетельство его правонарушения», – заявили по этому поводу правозащитники.
В интервью газете ВЗГЛЯД журналист рассказал о том, каковы теперь будут его дальнейшие действия на свободе.
ВЗГЛЯД: Руслан Петрович, как вы собираетесь распорядится теми возможностями, которые появляются после выхода на свободу?
Руслан Коцаба: Во-первых, я хочу немного оклематься. 524 дня в тюрьме – это физическая и психологическая травма. Я сильно подорвал здоровье. Мне через месяц исполнится пятьдесят лет, и я после инсульта и инфаркта. Но даже если мне не дадут заниматься объективной журналистикой, то есть показывать две стороны конфликта, то я займусь правозащитной деятельностью. Но главное, что сегодня я на свободе. Теперь увижу своих дочек. Тюрьма не сломала меня, и свобода тем более не сломает.
ВЗГЛЯД: Во время заключения вы ощущали ту поддержку, которую выражали вам международные правозащитные организации, зарубежные политики?
Р. К.: В тюрьме я почему-то думал, что обо мне все забыли. Я даже думал о том, что, возможно, напрасно я заступился за божью заповедь «Не убий»... Но теперь вижу, как сильно интересовались моей судьбой, поддерживали. Сейчас рядом со мной жена Ульяна и адвокат Татьяна Николаевна Монтян. Они рассказывают, что и в Евросоюзе знают обо мне. Мне это очень приятно.
ВЗГЛЯД: Что означает оправдательный вердикт суда?
Р. К.: Я доказал, и судьи подтвердили это вердиктом, что общение с российскими коллегами не есть государственная измена, что не все российские журналисты априори шпионы. Это позитив, который нужно донести, чтобы не боялись, чтобы шли на контакт. Это может быть началом какого-то возрождения. Мир все равно будет: проиграем мы Донбасс или не проиграем. Но какой ценой будет достигнут мир? Мы же понимаем, что на гражданской войне победителя нет, и побеждает третья сторона.
То, что помогло мне сегодня выйти из тюрьмы, должно повлиять на политиков. Люди устали от войны. Всю эту какофонию ненависти надо прекращать. Власть сама потом не будет знать, что делать с той ненавистью, которую она создала пропагандой. Эта ненависть будет возникать даже там, где они не ожидают.
ВЗГЛЯД: Вы намерены рассказать европейским политикам, что произошло с вами на Украине?
Р. К.: Я не просто намерен, я нацелен на это. Это не просто оправдательный приговор. Это шанс на мир. Надеюсь, что журналисты, которые еще имеют моральный авторитет и объективно рассказывают о конфликте в Донбассе, придумают какую-то оригинальную и свежую народную дипломатию. Например, каждый поищет в своем телефоне номера друзей или знакомых по ту сторону фронта и просто позвонит и поинтересуется, нужно ли чем-то помочь. Эта доброта оставит след, я верю в это.
Здесь очень многое зависит от мегаигроков, от геополитики. Украина, к сожалению, не субъект, а объект политики. И она только формально независима, потому что зависит только от кредитов МВФ. Экономика вся на нуле. На украинском языке это называется словом «руина», а если перевести на русский, то «полным бардаком».
От журналистов многое зависит. Если мы будем справедливыми, тогда у нас есть шанс стать моральными авторитетами, а не попасть в список военных преступников. Возможно, я сегодня погорячился, когда сказал, что Порошенко будет сидеть в этой же камере, но эта власть слишком затянулась. Эта война в один момент может перерасти в мировую, поэтому нужно как-то более ответственно относиться к этому.
ВЗГЛЯД: Вы собираетесь усилить меры собственной безопасности?
Р. К.: Заниматься безопасностью должны ВИП-персоны. А я знаю, сколько в стране нелегального оружия, сколько морально сломленных людей после фронта, поэтому никто не может гарантировать никакую безопасность. Тут только надежда на Бога и на чудо.