После освобождения города Шейх-Мискин и стремительного продвижения правительственных войск в провинции Латакия наиболее активные боевые действия велись на тех участках фронта, что считались второстепенными. В число таковых попали в первую очередь окруженные анклавы джихадистов в восточных пригородах Дамаска и провинции Хомс.
Для подрывов укрепленных пунктов правительственных войск используются заминированные трактора, комбайны и переоборудованные гусеничные тягачи
Эти территории уже очень давно контролируются различными антиправительственными группировками, внутренняя инфраструктура населенных пунктов там разрушена, большинство населения бежало. До конца прошлого года правительственные войска не имели практической возможности выдавить оттуда отряды боевиков, даже несмотря на те сложности, которые джихадисты испытывают со снабжением. Ситуация кардинально изменилась после вступления в войну российских ВКС. В пригородах Дамаска, в первую очередь в Восточной Гуте, основа сопротивления джихадистов была разрушена, а часть отрядов боевиков согласились на «переселение». В то же время плотная застройка, рельеф местности и многолетние фортификационные сооружения боевиков продолжают затруднять продвижение правительственной армии и народного ополчения. Невысокие темпы наступления здесь определяются не столько неумением и недостатком современной техники, сколько нежеланием нести неоправданно высокие потери в обстановке, когда их легко можно избежать.
Восточные пригороды Дамаска играют существенную роль в стратегическом планировании, поскольку через них проходят несколько важных автомобильных трасс. Но если смотреть на стратегию боевых действий именно с точки зрения географии и привычного «линейного» планирования, какому учили в старых советских военных вузах, в Сирии можно объявить стратегическим едва ли не каждый населенный пункт. Сейчас от инфраструктуры Восточной Гуты ничего не осталось, и нет никакой необходимости форсировать уничтожение окруженных там боевиков. В конце концов, никуда они не денутся.
#{smallinfographicleft=771531}Та же история с джихадистским анклавом в провинции Хомс. Еще три месяца назад он представлял собой довольно грозную силу, протянувшись кишкой с запада на восток через всю провинцию. В любой момент каждая из чуть ли не двух десятков группировок, обжившихся там за четыре года, могла пойти в наступление, которое пришлось бы гасить, снимая части с других фронтов. При этом анклав постоянно угрожал разрастись, поскольку контролировать его «границы» сплошным фронтом правительственные войска просто не успевали.
Сейчас единого анклава уже не существует, он разорван пополам, ему уготовано уничтожение примерно по той же схеме и теми же темпами, что и игиловцам возле Дамаска. Другое дело, что в провинции Хомс, в отличие от Восточной Гуты, нет частей именно ИГИЛ*, а значит, там вполне можно договориться если уж не о сдаче, то о все том же «переселении». Именно там подобный опыт прежде уже был наработан, в итоге джихадисты и так называемые умеренные увидели, что словам представителей правительства можно верить. Кроме того, часть находящихся там оппозиционеров – местные, их мотивы больше политические, чем религиозные. И они склонны в последнее время приветствовать инициативы гражданских властей Сирии. А сейчас позиция гражданских чиновников начинает превалировать над позицией военного командования, особенно в вопросах мирного урегулирования.
Понятно, что у этого процесса есть подводные камни. Гражданские власти склонны к политическим манипуляциям, разного рода локальным играм и восточным многоходовкам, которые порой не слишком согласуются с военной логикой. Но постепенный переход всего процесса в русло почти дипломатического решения можно только приветствовать, если брать ситуацию в целом. На местах же отследить мелкие детали «переговоров» и «соглашений» очень трудно, как и понять стратегическую концепцию Дамаска в отношении мелких оппозиционных групп. Российская сторона предпочла бы, скорее всего, видеть наиболее вменяемых руководителей отдельных групп за столом переговоров, в то время как часть политического руководства в Дамаске очевидно стремится избавиться от участия ряда местных лидеров в переговорах о будущем страны.
Что же касается непримиримых, откровенно джихадистских группировок, то по мере ослабления их военного потенциала возрастает роль чисто террористической активности. В ответ на наступление правительственных войск на анклавы в пригородах Дамаска и в провинции Хомс, и в Дамаске, и Хомсе с разницей в несколько дней прогремели теракты, унесшие жизни более чем ста человек. Заминированные автомобили были подорваны дистанционно, но это все равно очень плохой симптом. Как показывает опыт, на смену дистанционно подрываемым автомобилям придут и террористы-смертники. Систему подготовки массового террора никто в ИГИЛ и похожих группировках никогда не сворачивал, и чем хуже дела у джихадистов, тем больше подобных террористических актов мы увидим.
На фронтах также все более заметными становятся методы ведения войны, которые можно приравнять к террористическим. Нехватка современной бронетехники и боеприпасов, вызванная работой российских ВКС, вернула ИГИЛ к старой, «средневековой» тактике «захвата крепостей». Для подрывов блокпостов и укрепленных пунктов правительственных войск и их союзников используются заминированные трактора, комбайны и специально переоборудованные гусеничные тягачи. Их используют, как брандеры во времена Великой Армады, запуская на предельной скорости (чаще всего – со смертником в кабине) в направлении укреплений и позиций армии.
Соответственно, резко возрастает и потребность в смертниках. Пропагандистская деятельность ИГИЛ идет своим чередом, параллельно работают и немало как бы «нейтральных» сайтов, на деле передающих весьма своеобразную информацию. В последние несколько месяцев в пропагандистской работе антиправительственных групп возрастает религиозный тренд: практически в ежедневном режиме публикуются антишиитские выступления, характеризующие даже не Иран, а в принципе всех шиитов как чуть ли не главную мировую закулисную силу, ведущую неправедную борьбу против праведных джихадистов. К примеру, шиитское вероисповедание того или иного командира или целого отряда, воюющего на стороне Дамаска, подчеркивается особенно тщательно. Это, скорее всего, целенаправленная установка, исходящая из стран Персидского залива (в первую очередь из Эр-Рияда), и противопоставить ей можно только светскую доктрину сохранения Сирии как единого и цельного многонационального государства.
К сожалению, в ближайшее время можно ожидать резкого всплеска террористической активности, причем не только в Сирии, но и по всему миру. Военные успехи правительственных войск закономерно приведут к ответным действиям джихадистов, а общая атмосфера располагает к использованию именно террористического метода. Регулярно поступают сообщения о предотвращении терактов даже в таких экзотических точках, как, например, индийский курорт Гоа. С большой вероятностью можно ожидать и новых массовых казней с выкладыванием видео в интернет, а также серии захватов заложников.
Правительственные войска не могут ускорить темпы оперативного наступления настолько, чтобы ликвидировать террористическую угрозу. Предпосылки для террористической активности ИГИЛ и им подобных создавали несколько лет, уничтожить ее одним наступлением невозможно. Тем более что сейчас все-таки худо-бедно, но начинается переговорный процесс, и участвующие в нем антиправительственные группировки уже начали выдвигать разного рода требования к Дамаску и войскам: здесь не стреляйте, здесь давайте договариваться, здесь мы немножко отступим, а вы сюда не ходите. С точки зрения дипломатии и внутреннего урегулирования – это ожидаемая ситуация, укладывающаяся в рамки переговорного процесса. На то они переговоры, чтобы были выставлены предварительные условия, ведь о безоговорочной капитуляции речь не идет. А значит, темпы наступлений будут в некоторых случаях замедлены искусственно, а в некоторых военными успехами и вовсе придется пожертвовать ради политического компромисса.
Другое дело, что часть группировок с тем же ИГИЛ во главе в этом процессе не просто не участвует, они органически неспособны к компромиссам и договоренностям. И они гарантированно перейдут к террористическим методам тогда, когда «регулярные» боевые действия станут для них непосильны.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ