В середине 1920-х годов советская промышленность лежала в руинах. Хотя от Российской империи большевикам досталось неплохое индустриальное наследство, эти заводы или были заброшены в годы Гражданской войны, или крайне дурно управлялись после того, как собственники и специалисты вынуждены были бежать из страны в годы революции. В советское время было принято принижать промышленное развитие старой России, хотя по различным оценкам она была третьей или четвертой экономикой мира и очень быстро росла, имея все шансы выйти на второе, а затем первое место.
После революции и Гражданской войны объем производства упал примерно в 10 раз, что было настоящей экономической катастрофой. А учитывая тот факт, что СССР активно готовился к будущей войне, полагая что или мировая буржуазия пойдет в крестовый поход на пролетарское государство, или же Красная армия должна будет принести свободу угнетенным классам Европы и Азии, потребность в мощной экономике становилась вопросом выживания.
В 1927 году на XV съезде ВКП(б) было принято решение создать пятилетний план развития народного хозяйства СССР, что стало началом политики индустриализации. В апреле 1929 года пятилетка получила одобрение высшего руководства страны и стала прямым руководством к действию для всех отраслей экономики. Но масштабным планам препятствовала реальность – в СССР не было капитала на модернизацию экономики, почти полностью отсутствовали инженерные кадры, а система высшего образования, до революции дававшая множество высококвалифицированных специалистов, была полностью уничтожена. Для преодоления этих задач были приняты два решения – найти капитал за счет сверхэксплуатации сельского населения, а для подготовки инженеров заново запустить систему среднего и высшего образования.
Первую задачу решили с помощью коллективизации, когда из деревни были выжаты все ресурсы, а крестьянство подверглось новому закрепощению, продержавшемуся до 1960-х годов. Кроме того, на закупки за рубежом была истрачена большая часть золотого запаса СССР, а для покрытия чрезвычайных расходов даже начались широкие продажи шедевров искусства, собранных в России стараниями прежних правителей. Для решения проблемы кадров в СССР в 1930 году было введено всеобщее начальное образование и начала создаваться система обучения техническим специальностям, стали восстанавливать университеты и институты. В общем, к началу 1930-х годов более-менее нашлись деньги, стали появляться первые советские инженеры. Однако оставалась последняя нерешенная проблема – как строить новые заводы? Если минимально годных специалистов для заводов еще можно было подготовить ускоренными темпами, то утрату национальных инженерных и проектировочных школ было так просто не восполнить.
И тут на помощь Советскому Союзу пришла столь ненавистная «мировая буржуазия». Непрерывный бурный рост 1920-х закончился тем, что в 1929 году мировая экономика рухнула. Началась эпоха Великой депрессии. К этому же времени промышленность Запада, в первую очередь США, достигла выдающегося уровня, включающего массовое внедрение типового проектирования, конвейерное производство, автоматизацию и широкое использование машин и сложных станков. Это позволяло продавать хоть на край света готовые заводы, которые оставалось лишь собрать и приступить к массовому производству продукции.
Для советского руководства кризис оказался подарком судьбы – крупнейшие иностранные фирмы были готовы выполнять заказы на создание целых предприятий, а квалифицированные специалисты, что еще недавно привередливо выбирали какому из гигантов индустрии подороже продать свой труд, были готовы ехать в Советскую Россию, чтобы участвовать в строительстве и пуске новых предприятий. Нельзя сказать, что услуги достались СССР даром, но то, что цены упали и весьма ощутимо – очевидный факт.
Для закупок и переговоров в США было еще в 1924 году создано акционерное общество «Амторг», формально коммерческая организация, на деле – замена дипломатической миссии, так как до 1933 года США не признавали СССР и официально не вели с ним никаких дел. Сначала «Амторг» служил прикрытием для советской разведки, но с запуском индустриализации превратился в мощный насос, который выкачивал из Америки знания, кадры и продукцию, отправляя все это в СССР. Как только начался мировой кризис, «Амторг» немедленно начал публиковать в газетах сообщения о наличии множества вакансий в советской промышленности. Для повышения квалификации «красных инженеров» издавался журнал «Американская техника и промышленность», а сотрудники компании, разумеется, не пренебрегали промышленным шпионажем.
В 1928 году в Москву приехал Альберт Кан – глава и владелец крупнейшей в мире проектной компании, которая могла разработать документацию для завода любого масштаба, а затем обеспечить весь цикл производства и возведения.
Фактический филиал компании Альберта Кана в Москве для секретности носил название – «Госпроектстрой». В нем работали 25 американских и 2,5 тыс. советских инженеров, изучавшие западный опыт проектирования и строительства крупных промышленных объектов. Еще одна проектная компания – Demag, уже немецкая – также располагала офисом в Москве, скрывавшемся под названием «Центральное бюро тяжелого машиностроения». Поразительный факт – последний блюминг Demag на Магнитогорском металлургическом комбинате разобрали лишь в 2005 году.
Большая часть построенных в годы индустриализации предприятий – это детища Кана, специалисты которого создали подробнейшую документацию для таких гигантов советской индустрии, как тракторные заводы в Сталинграде, Харькове, Челябинске, литейные заводы в Днепропетровске, Магнитогорске, Сормово. Все заводское оборудование производилось в США, а затем на пароходах отправлялось в СССР, где под контролем людей Кана в построенных заранее стенах завод «собирался» и запускалось производство. Фирма Кана спроектировала и наладила почти 600 предприятий, а всего с помощью иностранных компаний в СССР было построено полторы тысячи заводов и фабрик.
Сталинградский тракторный завод был построен в США, разобран, перевезен на 100 грузовых кораблях и затем собран в СССР. Горьковский автозавод был построен американской компанией Austin, а выпускал клоны автомобилей Форда. Днепрогэс – это работа американской фирмы Cooper Engineering Company совместно с немецким «Сименсом», главным инженером там был Хью Купер, а оборудование поставила компания General Electric. Современный московский АЗЛК – точная копия фордовского типового завода из города Диборн. Магнитка – клон металлургического комбината в городе Гэри, штат Индиана.
В СССР приехало около 200 тысяч американских инженеров и техников, которые первые несколько лет отвечали за производство, так как подготовленные в СССР специалисты не имели должной квалификации. За эти 10 лет американские профессора подготовили на рабфаках 300 тысяч квалифицированных специалистов. Не случайно среди получателей советских наград за достижения в индустриализации мы найдем немало английских и немецких фамилий, в частности, уже упоминавшегося Купера и его коллег.
Среди первых результатов работы новой индустрии оказалось множество лицензионных (а также не очень законных) копий иностранных образцов, причем часто довольно устаревших, на которые было не жалко средств. ГАЗ-АА 1932 года – это на самом деле «Форд АА» 1926 года, а более современный ГАЗ-М1 1936 года – копия «Форда-40А» 1934 года. Представительский автомобиль ЗИС-101, на котором с 1936 по конец 1940-х годов ездила вся советская элита, являлся полной копией «Бьюика» 1932 года.
От стремления воспроизводить достижения иностранного автопрома советская промышленность не избавилась до самого конца своего существования. Гусеничный трактор «Сталинец-60», выпускавшийся в Челябинске с 1933 года – это копия американского Caterpillar-60 1925 года. Комбайн «Коммунар», производимый в Запорожье с 1930 года, был клоном катерпилларовского комбайна 1928 года. Пермский авиамоторный завод делал копии американского мотора «Циклон».
В августе 1930 года сотрудник ЦК ВКП(б) А. Шумский докладывал, что в советской промышленности заняты более 2000 иностранных рабочих и к концу 1930 года их число должно еще более возрасти, так как ожидается приезд еще 3500 человек.
По данным ЦК, в 1932 году число иностранных специалистов – от инженеров до квалифицированных рабочих – достигло фантастической цифры 20 тыс. человек, более половины которых приехали из Германии. По условиям контракта специалисты получали неплохое жалованье, обеспечивались хорошим жильем (на фоне бараков, что строились для советских рабочих) и снабжались качественной провизией. Для иностранцев строились особые поселки, куда не было хода простым советским гражданам, они ходили отдыхать в закрытые клубы, слушали недоступную в СССР музыку и смотрели все новинки американского кинематографа, которые в Советском Союзе показывали лишь в личном кинотеатре Сталина.
Главной задачей властей было не допустить падения уровня жизни специалиста при переезде его в СССР. К сожалению для приезжих, частенько заявленные условия контрактов нарушались – и иностранцы на своей шкуре знакомились с повседневной жизнью простого советского человека. В 1932 году на заводе «Электросталь» даже случилась небольшая забастовка иностранцев, которые отказались мыться в общей бане и требовали обеспечить привычные в США личные ванные. Это вело к скандалам, жалобам и расторжению договоров.
При этом частенько складывалась очень неудобная ситуация – из-за ошибок в организации труда, простоев при запуске производства, несогласованности действия ведомств иностранцы могли месяцами сидеть без дела, получая деньги и возмущаясь бесхозяйственностью.
Эта проблема не только зафиксирована в отчетах по партийной линии, но и нашла отражение в советской литературе тридцатых годов. Вот как описывали страдания немецкого спеца писатели Ильф и Петров. Действие происходит в 1930-1931 годах:
Инженер Генрих-Мария Заузе подписал контракт на год работы в СССР, или, как определял сам Генрих, любивший точность, в концерне ГЕРКУЛЕС. … В течение недели инженер Заузе, руководимый любезным Адольфом Николаевичем, успел осмотреть три музея, побывать на балете «Спящая красавица» и просидеть часов десять на торжественном заседании, устроенном в его честь. После заседания состоялась неофициальная часть, во время которой избранные геркулесовцы очень веселились, потрясали лафитничками, севастопольскими стопками и, обращаясь к Заузе, кричали «пейдодна». «Дорогая Тили! – писал инженер своей невесте в Аахен. – Вот уже десять дней я живу в Черноморске, но к работе в концерне ГЕРКУЛЕС еще не приступил. Боюсь, что эти дни у меня вычтут из договорных сумм». Однако пятнадцатого числа артельщик-плательщик вручил Заузе полумесячное жалование. … После этого Заузе писал письма своей невесте: «Милая крошка! Я живу странной и необыкновенной жизнью. Я ровно ничего не делаю, но получаю деньги пунктуально, в договорные сроки. Всё это меня удивляет. Расскажи об этом нашему другу, доктору Бернгарду Гернгроссу. Это покажется ему интересным».
К середине 1930-х годов в СССР уже успели накопить некоторый опыт по организации производства и поэтому дорогих иностранных специалистов стали выдавливать на родину. Стали урезать зарплату, отменили спецснабжение через систему закрытых распределителей, требовали принять советское гражданство. В итоге большая часть иностранных спецов к 1938 году вернулась на родину, благо и в США, и в Европе уже преодолели последствия Великой депрессии и там появилось множество новых вакансий.