Реформа Высшей аттестационной комиссии, которая ответственна за присуждение ученых степеней, технически начатая еще в 2007 году и не достигшая главной декларируемой цели: прозрачности и адекватности защищаемых кандидатских и докторских диссертаций, – будет продолжена.
Мы постараемся в рамках эксперимента выделить целый ряд академических институтов и ведущих вузов страны, которым можно будет поручить право создания новой системы на базе кандидата наук, равной PhD
На работе ВАК скажутся не только многочисленные скандалы с плагиатом в научных работах и требование главы правительства Дмитрия Медведева обеспечить открытость научных работ, но и сама логика реформы отечественного образования.
Работа комиссии началась в 1934 году. До этого в Российской империи, а затем и в Советском Союзе существовала западная модель, когда ученые степени присуждались научными учреждениями, которые и несли за них полную ответственность. ВАК была призвана разработать и воплотить в жизнь централизованную систему советского научного знания.
После распада СССР комиссия продолжила свое существование, однако ее функции после двух реформ – 2007 и 2011 годов – свелись к подтверждению дипломов доктора и кандидата наук. Диплом доктора наук выдаётся на основании решения диссертационного совета и положительного заключения экспертного совета ВАК соответствующего направления. Диплом кандидата наук выдаётся на основании решения диссертационного совета, в присуждении этой степени ВАК уже не принимает участия.
Кроме того, ВАК отвечает за выдачу званий профессора по специальности и доцента по специальности (аналог старшего научного сотрудника), а также присваивает учёные звания профессора по кафедре и доцента по кафедре.
Значительную роль в присуждении званий играют диссертационные советы, которые подчиняются ВАК и состоят из докторов наук. Диссоветы оценивают защиту кандидатской или докторской диссертации и выносят решение о присуждении соответствующих дипломов.
Газета ВЗГЛЯД выяснила у назначенного в феврале главы ВАК Владимира Филиппова, как будет работать комиссия под масштабным давлением общества и чего стоит ждать нынешним и будущим кандидатам и докторам наук.
ВЗГЛЯД: Владимир Михайлович, вы ощущаете, что находитесь теперь под пристальным вниманием и достаточно большим давлением – и со стороны сообщества, и со стороны власти?
Владимир Филиппов: Ответственность огромная, этого нельзя не понимать. Несмотря на то что моя должность – общественная, я остаюсь ректором РУДН, в ВАК не получаю зарплаты. Ответственность на самой ВАК (это примерно 70 человек) колоссальная. Комиссия отвечает перед всем научным сообществом.
ВЗГЛЯД: Лишение научных степеней 11 ученых, которое привлекло такое внимание СМИ...
В. Ф.: Это верхушка айсберга. Впервые в истории ВАК за все годы ее существования происходит подобное. С одной стороны, это стало возможно благодаря инернет-сообществу, с другой стороны, Министерство образования и науки, министр сами поддержали этот процесс. Но дело не только в каких-то отдельных случаях плагиата или в 11 человеках, лишенных степеней, поймите. Каждый год около 23 тысяч человек защищают диссертации. Конечно, все понимали, что проблема назрела. У нас слишком много людей незаслуженно получали степени кандидата и доктора наук. Они не ученые, они из бизнеса или чиновники. Министерство образования взялось за борьбу с незаконной защитой диссертаций не потому, что вчера начали находить плагиат.
ВЗГЛЯД: В 2007 и в 2011 годах уже поднимались эти проблемы – и плагиата, и чиновников. В итоге были закрыты многие диссертационные советы, но кардинально ничего не изменилось. А теперь многие ученые не могут защититься.
В. Ф.: Ни 2007, ни в 2011 году реформы не было, были технические изменения. Что такое реформа? Это системное изменение. Был принят закон «Об образовании», согласно которому, в частности, реализуется система Болонского процесса – бакалавр, магистр, доктор. И впервые аспирантура стала третьим уровнем высшего образования. Вот это уже совершенно иной подход.
Реформой могло бы считаться принципиально по-иному выстроенное присуждение ученых степеней и званий. Есть варианты: либо их присваивает ВАК централизованно, либо этим занимаются диссоветы, либо вузы и академические институты. Что происходило ранее в ВАК? Первое – это пересмотр номенклатур научных специальностей, из-за этого был закрыт ряд диссоветов. С другой стороны, были увеличены требования к членам советов: кто им может быть, сколько докторов наук должно быть в диссертационном совете, какие публикации и т. д. На основе этих параметров стали пересматриваться составы диссоветов.
ВЗГЛЯД: И диссоветы стали закрываться?
В. Ф.: Да. Сотни советов были закрыты, сотни советов еще не открыты. Но я хотел бы отметить, что здесь простая арифметика не работает. Технически все просто: исправь одну цифру на другую, поставь вместо четверки двойку в одном месте, и число диссоветов будет сразу в два раза меньше. И все.
Например, сейчас у нас один человек может быть членом не более четырех диссоветов. Вы напишите в положении о диссертационных советов, что не четырех, а двух или одного. Всё. У вас сразу половина диссоветов просто закроются. Но это же не означает, что у нас будут принципиально повышены требования к ученым, бизнесменам или чиновникам, что они не купят диссертацию в интернете. Поэтому вопрос реформы – это вопрос действительно качественного реформирования системы аттестации, а не только количественного сокращения диссоветов.
ВЗГЛЯД: А преподаватели и ученые жалуются, что не могут защититься – негде. То есть эта реформа ударяет не по чиновникам, а по преподавателям.
Одно из предложений – вернуться к формуле, которая действовала в 50-е и в начале 60-х годов: существовала норма, согласно которой докторскую диссертацию запрещалось защищать по месту своей работы. Давайте вернемся к этому. На одной из пресс-конференций ВАК Алексей Ремович Хохлов, ныне проректор МГУ, рассказывал, что его отец Рем Хохлов, бывший ректор МГУ, свою докторскую, выполненную на физфаке МГУ, вынужден был защищать в физтехе.
А защищаться у себя – понимаете, мы так можем дойти до местечковости. Когда, скажем, в Благовещенске Амурской области человек стал аспирантом, там же – кандидатом наук, там же – доцентом, никуда не выезжал. Но знаете, человек все-таки должен общаться в научном сообществе, не только в России, но и в мире, выступать на конференциях, публиковать работы за рубежом.
ВЗГЛЯД: Публикации российских ученых, в свою очередь, как не котировались на Западе, так и не котируются?
В. Ф.: Здесь сложная ситуация и разная – от отрасли к отрасли. Это практически не относится к математике, физике, химии, биологии, ряду технических наук. Наши ученые публикуются за рубежом, а наши научные журналы в этой сфере являются, как правило, переводными, признанными на Западе. Это уже хороший уровень. Общая беда – значительная часть старшего поколения не знает английского языка и не может публиковать свои работы. Особенная проблема, конечно, в гуманитарных науках, где не только много людей старшего поколения, но и советская практика – когда социология была марксистской, бессмысленно было даже пытаться что-то публиковать.
Тем не менее если мы хотим вводить и будем планировать вводить систему защиты диссертации, кандидатской в частности, таким образом, чтобы она была признаваема на уровне PhD (лат. Philosophiæ Doctor – ученая степень, присуждаемая университетами мира, равна по международной классификации российской кандидатской степени), то одним из важнейших требований признаваемости наших дипломов на уровне PhD будет обязательное наличие публикаций в международных журналах.
ВЗГЛЯД: То есть получается, что в итоге человек, защитивший в Россию кандидатскую, будет признанным ученым...
В. Ф.: ...на уровне PhD, да.
ВЗГЛЯД: А что будет с докторами наук? PhD – это же только кандидатские.
#{interviewsociety}В. Ф.: Да, на Западе действует система, которая рекомендована в рамках высшего образования, – бакалавр, магистр, доктор (то есть это и есть PhD). Но, вообще говоря, Запад никогда не ставил преград к надстройкам над этой системой. Это не их дело.
За пределами Болонского процесса лежит, например, «хабилитат» в Германии или доктор наук в России. Более того, когда мы вводили систему «бакалавр – магистр» вместо моноуровневой пятилетней системы, то мы существенно обогатили нашу систему высшего образования – у нас появились, помимо пятилетней системы, бакалавр, магистр, а еще по многим сохранили специалитет.
Давайте сделаем степень кандидата наук аналогом PhD, а докторская степень останется докторской: представьте себе, человек защитил в 25–30 лет диссертацию кандидатскую – и всё, у него нет мотивации расти. А доктор наук – именно мотивация, она очень важна. Отменять докторов никто не требует.
ВЗГЛЯД: Зачем в этой конструкции ВАК? Пусть университеты сами отвечают за своих докторов.
В. Ф.: А зачем Министерство образования и науки, когда дипломы о высшем образовании присуждают вузы? Государство разрабатывает критерии и должно создавать механизм контроля этих критериев. Контроль нужно организовать: либо пытаться, как это сейчас происходит, лишать в год по 10–11 человек степеней при 23 тысячах диссертаций, либо создавать критерии контроля и ответственности на уровне диссоветов.
За Министерством образования и науки, за ВАК остаются функции определения государственной политики в сфере высшего образования. Общество спрашивает не только с вуза, но и с ВАК.
ВЗГЛЯД: Может быть, лучше, чтобы общество с вузов спрашивало? Чтобы вуз нес ответственность. А то вузы говорят: «Нет, мы ни при чем, это ВАК. Пожалуйста, вот туда».
В. М.: Нет, вузы это не могут говорить...
ВЗГЛЯД: Но они говорят именно это.
В. М.: Сейчас в положении о защите диссертации написано, что степень кандидата и доктора наук присуждается диссертационным советом. Другое дело, что она утверждается ВАК. Мы не присуждаем. Ни ВАК, ни министерство не присуждают степени. ВАК контролирует соответствие требованиям положения и утверждает решение и т. д.
При этом мы постараемся в рамках эксперимента выделить целый ряд академических институтов и ведущих вузов страны, которым можно будет поручить право создания новой системы на базе кандидата наук, равной PhD. Мы хотим дать право им самим в окончательном виде решать вопрос о присвоении степени кандидата и доктора наук без ВАК. Это эксперимент, мы должны контролировать его. При этом все прекрасно понимают, что эксперимент (как и в случае с ЕГЭ) затевается не для того, чтобы его отменить через три–четыре года.
Рем Хохлов, бывший ректор МГУ, свою докторскую, выполненную на физфаке МГУ, вынужден был защищать в физтехе
Мы должны апробировать новый подход на уровне ведущих вузов, которым мы доверяем.
ВЗГЛЯД: Еще одна претензия к ВАК – забюрократизированность и неповоротливость...
В. Ф.: К сожалению, эта претензия справедлива. Мы отстаем от требований времени. До сих пор в действие не вступила электронная система, где были собраны и опубликованы в открытом доступе тексты диссертаций, авторефератов и т. д. Еще в 2004 году мы создавали систему, аналог «электронной ВАК». Она была готова, но потом якобы кто-то унес эту базу данных, нет ее.
Министерство образования три года уже после этого случая разрабатывало систему, теперь мне чиновники ведомства говорят, что она несовершенна и не отвечает техзаданию. Поэтому министерство проводит активную консультацию с разработчиками этой системы «электронной ВАК». Либо мы ее доработаем и внедрим, либо совместно с Открытым правительством разработаем в этом году новую. Это действительно стыдно: с 2003 года все разрабатывается, но система так и не введена.
ВЗГЛЯД: Как эта система может выглядеть?
В. Ф.: Генеральная идея – о публичном доступе – уже достаточно обогатилась. Будет сайт, как мы уже договорились, где будут вывешены по отраслям наук все защиты диссертаций. Не менее чем за месяц до защиты кандидатской и не менее чем за три месяца до докторской автореферат и полный текст диссертации должны быть выложены.
Более того, поступило предложение одновременно вывешивать заключение системы «Антиплагиат», причем не просто показать, что есть 12% плагиата, а с расшифровкой: где программа указала, какие страницы подозрительны, что там написано. Третье – будет вывешено заключение диссовета, который рассматривает вопрос о приеме диссертации к защите, каково его отношение к этим 12% «недобросовестности». Подобный фильтр многих остановит.
ВЗГЛЯД: А что делать с бизнесменами и чиновниками? Их остановит? Кажется, совсем запретить чиновникам получать научные степени нельзя.
В. Ф.: Я не сторонник запретительных мер. Зачем всем этим людям диссертации? Не для науки, конечно, для престижа. Ситуация уже такова, что одного полученного тобою в 22 года диплома о высшем образовании становится мало для карьеры, для роста, для признания в обществе. И поэтому человек стремится получить какую-то степень. Все это понимают. Хорошо, давайте продолжим логику Болонской системы и выделим два отдельных направления. У нас уже есть диплом магистра – MBA (Master of Business Administration), так давайте продолжим эту логику, которая прекрасно работает на Западе, сделаем DBA (Doctor of Business Administration) для бизнеса.
У нас есть магистратура по государственному муниципальному управлению, она называется MPA (Master of Public Administration), давайте продолжим эту ветку для госслужащих – DPA (Doctor of Public Administration) – и создадим нишу для них, чтобы они там защищали диссертации. Но подчеркиваю, в DPA и в DBA не звучит слово «наука», это не наука, это определенное профессиональное признание твоих достижений в области управления бизнесом или в госслужбе. Там должны быть другие критерии. Предложения по этим направлениям уже готовятся.
ВЗГЛЯД: Но кроме чиновников и бизнесменов, есть еще и разнообразные ученые, которые защищают диссертации, с формальной точки зрения хорошие, но совершенно бессодержательные и ничего не дающие науке. Там нет плагиата, но и науки там тоже нет, вода на сорок страниц. Что делать с этим?
В. Ф.: Формальные подлоги и плагиат распознать действительно легко. Работы, в которых нет актуальности и научной новизны, – труднее. Что мы можем сделать? Во-первых, повысить роль и ответственность экспертных советов. В открытом доступе вывешивать всю информацию и отдельно – списки недобросовестных оппонентов и списки ведущих организаций, давших отзыв на плохую работу. Кто-то же эти отклоняемые диссертации рецензировал, подписывал отзывы. Пусть несут репутационную ответственность, ведущая научная организация пусть несет ответственность.
Люди, общественность должны знать этих «героев» в лицо.
Есть и административные методы. Уже сейчас работает система, когда после двух возвратов диссертации от ВАК приостанавливается работа диссертационного совета.