В пятницу в администрации Краснодарского края заявили, что гуманитарная помощь, прибывающая в переживший наводнение Крымск, должна проходить предварительную проверку, чтобы не допустить распространения инфекции. Чиновники выступают против того, чтобы в регионе возникали стихийные пункты приема и раздачи помощи.
Мы наладили механизм оказания помощи людям, и он работает
«Волонтеры, приезжающие в пострадавшую зону, пытаются сами организовывать точки помощи пострадавшим. Однако, как отметил в ходе заседания Джамбулат Хатуов (первый замглавы администрация края – прим. ВЗГЛЯД), в целях безопасности такого быть не должно».
Газета ВЗГЛЯД обратилась к координатору общественного штаба по оказанию помощи пострадавшим Тимуру Халилову с просьбой рассказать, что он думает по этому поводу.
«Децентрализация процесса помощи»
ВЗГЛЯД: Тимур, как вы оцениваете заявление краевых властей? Вы согласны с тем, что вся помощь должна проходить через чиновников?
Тимур Халилов: Отчасти подобные заявления имеют право на существование: в Крымске неоднозначная эпидемиологическая обстановка, и, конечно, надо контролировать процесс с целью недопущения распространения инфекционных заболеваний. Мы действительно не знаем, какие вещи пересылаются, как они соответствуют санитарным нормам и т.д. Но если это касается таких грузов, как консервированные продукты питания, средства личной гигиены, закупленные со складов крупных магазинов, которые имеют маркировку, то, думаю, ничего страшного нет в том, что это стихийно, адресно раздается людям. В этом смысле я не согласен с позицией администрации.
ВЗГЛЯД: На ваш взгляд, желание чиновников все взять под контроль, скорее, поможет или помешает?
Т.Х.: В условиях крымской трагедии необходима максимальная диверсификация, децентрализация процесса помощи. Безусловно, нужны структуры, которые должны координировать это все. Надо дробить территорию на зоны ответственности, закреплять за каждым участком определенную группу, чтобы она работала адресно и проводила замеры потребностей жителей. Ребята-волонтеры должны диагностировать ситуацию, может, даже уметь самостоятельно определять потребности. Сейчас это еще не так очевидно, но нам понятно, что в дальнейшем одной из главных проблем будет психологическое взаимодействие с жертвами. Чтобы люди не проговаривали лишний раз, чтобы у них не спрашивали, чего у людей нет, волонтеры должны сами понимать, что им необходимо, и привозить это, тогда будет совершенно другая реакция.
ВЗГЛЯД: Какая сейчас санитарно-эпидемиологическая ситуация в городе?
Т.Х.: В городе проводится вакцинация – как местных жителей, так и всех волонтеров – от тифа. Вакцина эта проходит инкубационный период в организме в течение пяти дней, после чего дней человек может чувствовать себя защищенным. Но за эти четыре-пять дней вероятность заражения достаточно высокая. Тем не менее, мы всем рекомендуем прививаться, это делают в поликлинике на улице Горной, 15.
Ситуация осложняется тем, что в городе еще много трупов животных. Работают специальные комиссии, у нас есть группа волонтеров, которая работает как с погибшими животными, так и с теми, кто их потерял. Люди приобретают специальные корма, делают прививки животным. Очень важно утонувший мелкий рогатый скот, кур, которые затонули, убрать, чтобы не было распространения инфекции.
«Детское питание, средства личной гигиены, средства от комаров»
ВЗГЛЯД: Как за последние дни изменился список того, в чем нуждаются пострадавшие?
Т.Х.: Потребности меняются даже несколько раз в течение одного дня. В Крымске уже достаточно одежды, в каких-то районах она лежит на складах, и ее никто уже не берет. Сейчас людям необходимо детское питание, средства личной гигиены, средства от комаров.
При этом надо понимать, что есть не только потребность в оказании гуманитарной помощи пострадавшим, но и помощь нашим волонтерам, которые находятся там, потому что ребята приехали туда на долгое время, оставили работу, семьи и т.д. Им нужны резиновые сапоги, лопаты, майки, чистая вода. Мы пытаемся сотрудничать со структурами МЧС, чтобы наши волонтеры, когда идут на разбор завалов стихийного мусора в нижней части зоны затопления, получали специальные костюмы, потому что мы не знаем, что там может быть.
ВЗГЛЯД: Для желающих помочь публикуют конкретные списки вещей, подробно сообщают, что необходимо, а что нести не надо. Прислушиваются люди к этим просьбам?
#{bigimage=644035}Т.Х.: Мы постоянно обновляем списки в социальных сетях, обращаем внимание читателей, что важно на текущий момент, создаем собственные инструкции, рисуем их на картинках, распространяем их: что нужно, что не нужно, в какие районы и т.д. Вчера ночью, например, мне звонили люди, которые едут в Верхнюю Баканку, спрашивали, что конкретно нужно привести. Я посмотрел в опубликованном списке и сказал.
Принцип работы, который мы сейчас реализовываем, заключается в адресности, отслеживании потребностей пострадавших и оказании психологической помощи. Сейчас этот принцип очень успешен. Мы наладили механизм оказания помощи людям, и он работает.
ВЗГЛЯД: Ранее звучали заявления, что среди того, что направляют в Крымск, есть то, от чего люди хотят избавиться, глава Роспотребнадзора Онищенко даже говорил о просроченной тушенке...
Т.Х.: Нам отследить это практически невозможно. В город въезжает очень много машин. Конечно, надо быть внимательнее к продуктам питания. С самого начала был ажиотаж по одежде, и ее было очень много. Одежда разная. Присылают иногда лыжные костюмы, обувь на шпильках, иногда видно, что решили отдать вещи, от которых захотели избавиться. Пришлось писать сообщение: «Друзья! Давайте не будем отдавать все, что мы сами никогда бы не надели». Сейчас нашим советам следуют, и ситуация нормализовалась. Завтра в пять утра я поеду на автовокзал встречать груз из Воронежа – детское питание и подгузники. Это здорово, потому что очень много детей нуждаются в этом.
ВЗГЛЯД: История показывает, что во время трагедий, помимо самоотверженности и героизма, наблюдаются и другие явления, случаи пропажи гуманитарной помощи, ее перепродажи. Не приходилось с этим сталкиваться?
Т.Х.: Есть информация о том, что недалеко от центральной площади в том или ином месте происходят случаи перепродажи гуманитарной помощи. Пару дней назад я организовал инспекцию из представителей общественного штаба, краевой и городской администраций, независимого человека из города журналистов. Мы быстро проехали по указанным в социальных сетях адресам. Все убедились, что такие случаи единичны.
В условиях катастроф люди ведут себя неоднозначно, они эмоционально неустойчивы. Мы можем услышать много разных слухов. Я как раз находился в Крымске, когда прошел слух о «второй волне» (наводнения – прим. ВЗГЛЯД), была жуткая паника. Я объяснял, что это дезинформация и нет никакого прорыва плотины. Люди уже не верят ничему, они просто боятся. С психологической точки зрения это вполне оправданно.
«Не могу заставить ребят работать»
#{bigimage=644199}ВЗГЛЯД: Как у вас складываются отношения с государственными структурами, с МЧС?
Т.Х.:С МЧС у нас достаточно плотное взаимодействие. Нам попались здравомыслящие люди, которые стали с нами работать, выделять нам специальные защитные костюмы, респираторы, резиновые сапоги и лопаты. Палаточный лагерь с нашими волонтерами находится недалеко от одной из станций МЧС, по вечерам они вместе готовят еду.
ВЗГЛЯД: Ранее в МЧС заявляли о том, что большое количество волонтеров в городе сейчас не нужно. В то же время сами волонтеры имеют другое мнение на этот счет. Как на самом деле обстоят дела с количеством желающих помочь руками?
Т.Х.: Желающих полно, но рабочих рук мало. Очень многие люди приехали туда на экскурсию. Они приехали, но они не понимали, куда едут. Я часто вижу несколько лагерей, где волонтеры на скутерах катаются, в карты играют. Я не могу заставить этих ребят работать, волонтерство – искреннее состояние души. Но потребность в физической силе есть.
ВЗГЛЯД: Вы еще ждете новых работников из разных регионов?
Т.Х.: Мы ждем, и ребята еще будут приезжать. Мне недавно позвонили из Киева, они сказали, что сделают у себя прививки, получат справки, инкубационный период как раз пройдет, когда они доберутся до места. Ребята едут на джипах, физически крепкие, укомплектованные, чтобы реально помогать, разгребать ил, мусор, выкорчевывать поваленные деревья. Потребность в физической силе будет, и сама физическая сила будет.
«Тут не место рекламе»
ВЗГЛЯД: Как воспринимают волонтеров местные жители?
Т.Х.: Люди очень рады. Местные жители научились выговаривать слово «волонтер», даже те, кто не представляли себе, что это такое, на моих глазах они выходили и дарили цветы волонтерам, благодарили, даже пытались накормить.
Волонтеры же разные, в Крымске развернуто очень много общественных штабов. Есть такие волонтеры, которые не очень помогают, на скутерах катаются, есть такие, кто много помогает. Но я считаю, в этой ситуации делить на хороших и плохих некорректно, каждый помогает в меру своих способностей. То пристальное внимание к Крымску, которое мы сейчас наблюдаем, – показатель того, что есть гражданственность. Мне кажется, у нас в стране сейчас много людей, готовых практиковать свою персональную гражданскую ответственность.
Мы разговариваем с пострадавшими. Им сейчас очень важно выговориться. И мы стараемся дать им ощущение, что они не одни, что с ними не только Кубань, но и вся страна, весь мир. Все помогают пострадавшим. Это самое главное – чтобы люди не чувствовали себя брошенными и никому не нужными. Мне, например, звонят из Лейпцига или Парижа и просят дать реквизиты Красного креста, куда перевести деньги.
Бизнес, даже средний и крупный, проявляет внимание к пострадавшим. Вот она, социальная ответственность бизнеса на практике, на деле. Привозят свои гуманитарные грузы, лекарства, продукты питания, специально привозят на обычных машинах, чтобы не было корпоративной символики, никто не говорит, от кого эта помощь. Тут не место рекламе.
ВЗГЛЯД: Что лично вам больше всего запомнилось в событиях последних дней?
Т.Х.: В самом начале трагедии недалеко от Крымска четыре мальчика из Владикавказа спасли порядка 15 человек, в том числе детей, стариков. К счастью, они тоже остались живы.
Еще мне запомнилось, что в лагере Алены Поповой есть инвалид, который приехал помогать волонтерам. Он помогает в том, что физически сам может делать, но еще очень важно, что он в прошлом военный психолог и работает с людьми по своей профессии.