Роскосмос обнародовал проект Стратегии развития космической деятельности России до 2030 года и на дальнейшую перспективу, одобренный недавно на ведомственной коллегии. Сейчас документ проходит согласование в правительстве.

Никто не понимает, что такое лунная инфраструктура

Планы до 2020 года, в частности, предусматривают создание в готовности к летным испытаниям тяжелого пилотируемого корабля нового поколения; участие в составе международной кооперации в работах по развертыванию на поверхности Марса сети долгоживущих исследовательских станций, проведению миссий к Венере, в систему Юпитера и астероидам; занятие ведущих позиций на космических рынках развивающихся стран; решение проблемы подготовки кадров для отечественной космической деятельности.

2030 год обозначен в проекте как рубеж прорыва. Это предусматривает, в частности, разработку средств для контактных исследований и последующего освоения Луны; осуществление демонстрационного пилотируемого облета Луны с последующей высадкой космонавтов на ее поверхность и возвращением их на Землю.

Период после 2030 года назван в проекте стратегии развитием прорыва. В это время, по замыслу авторов, будут осуществляться: регулярные пилотируемые полеты к Луне; развертывание на Луне постоянно действующих станций и научных лабораторий; создание научно-технической и технологической основы для полномасштабного участия России в международной кооперации для подготовки и осуществления пилотируемого полета на Марс.

Свою точку зрения на обнародованные Роскосмосом планы газете ВЗГЛЯД озвучил член-корреспондент Российской академии космонавтики им. Циолковского Юрий Караш.

ВЗГЛЯД: Юрий Юрьевич, как вы оцениваете предложенный Роскосмосом документ?

Юрий Караш: Это абсолютно эклектичная программа, причем рассчитанная на те сроки, при которых люди, ее инициировавшие или предложившие, не будут нести личной ответственности за ее осуществление.

ВЗГЛЯД: Вы считаете, это нельзя назвать системной концепцией?

Ю. К.: Я бы сказал, это какие-то разрозненные идеи. Программой был «Аполлон», когда Кеннеди 25 мая 1961 года сказал: «Мы отправимся на Луну», – и поставил задачу: до конца десятилетия высадить человека на Луну и вернуть его обратно на Землю. Восемь лет. Кеннеди как президент – он же не думал, что его убьют, – мог, еще находясь в Белом доме, получить политические плоды от осуществления этой программы. Соответственно, все люди, стоящие у истоков программы, несли персональную ответственность за ее осуществление. А если создавать программу на 20, на 30 лет – так можно предложить построить аквапарк на Марсе и начать ежегодно отчислять триллионы рублей в этот проект. А отчитаемся за его осуществление в XXII веке – тогда полетите на Марс и посмотрите, там будет аквапарк, а мы сейчас будем тратить деньги.

ВЗГЛЯД: Стратегия предусматривает пилотируемые полеты на Луну до 2030 года и создание лунной инфраструктуры. Зачем эта инфраструктура может понадобиться?

Ю. К.: А никто не понимает, что такое лунная инфраструктура. Почему лунная инфраструктура? Почему бы не создать инфраструктуру, например, на дне Мирового океана? Как они объясняют, зачем нужна лунная инфраструктура? По Луне ходили 12 человек. С 69-го по 72-й год астронавты «Аполлона» привезли на Землю 389 кг камней и грунта. Зачем сейчас нужна на Луне инфраструктура, что на ней делать? Кроме того, что Луна близко к Земле, что еще на ней интересного? Там что, нефть, газ?

Говорили, что там есть гелий-3, и лет семь назад у нас была так называемая гелиевая лихорадка, когда РКК «Энергия» возглавил Николай Николаевич Севастьянов, может быть, неплохой менеджер, но совершенно неграмотный в вопросах космонавтики человек. Про такого, как он, Поповкин (руководитель Роскосмоса Владимир Поповкин – прим. ВЗГЛЯД) сказал: «У нас нередко руководителями космических предприятий назначались случайные люди, не соответствующие по своим качествам занимаемым должностям». Мне кажется, Севастьянов был одним из них. Он продвигал идею добычи гелия-3 на Луне. На эту тему – насколько это необоснованно – говорить можно очень долго. По этому поводу хорошо сказал директор института космической политики Джон Локсман: «Лететь в ближайшем будущем на Луну за гелием-3 – все равно что 500 лет назад послать Колумба в Индию за ураном». Привезти-то он, может, и привезет, только еще 500 лет никто не будет знать, что с ним сделать. Здесь то же самое.

Ситуация сложилась следующая. Есть в России несколько представителей академического сообщества, которым очень интересна Луна. И они сейчас пытаются всеми правдами и неправдами оправдать осуществление лунной пилотируемой программы, чтобы астронавты там ходили, собирали камешки и привозили на Землю для удовлетворения их личных профессиональных интересов. Никакой другой причины отправлять людей на Луну нет.

ВЗГЛЯД: А исследовать Луну с помощью автоматических аппаратов?

Зачем создавать лунную инфраструктуру? Никто же не объясняет. Те, кто предлагает эту идею, надеются на магию слова «инфраструктура». Тут же в воображении политиков и налогоплательщиков возникают крупные индустриальные комплексы на Луне, где что-то очень важное добывается, создается, при этом они совершенно себе не представляют, что добывается и что создается.

Лунная инфраструктура – абсолютно необоснованная трата денег только лишь на то, чтобы повторить программу «Аполлон». И что бы ни говорили сторонники идеи возвращения людей на Луну, это будет тот же самый «Аполлон», только вид сбоку. Потому что нет сейчас таких задач, для которых бы пришлось создать технику, принципиально отличную от аполлоновской. То есть будет, в принципе, все то же самое: прилетят космонавты на Луну, будут ходить, собирать камешки, стучать молоточком по скалам, потом все это возвращать на Землю. Вот к чему все это в конце концов сведется.

ВЗГЛЯД: Может быть, лунная программа могла бы стать одной из ступеней, по которым человек сможет достичь Марса?

Ю. К.: Осуществив таким образом лунную программу, мы останемся без штанов. У нас не останется средств ни на что другое, получится своего рода «синдром «Аполлона». Когда Америка долетела до Луны, она осталась, образно говоря, лежать на Луне с высунутым языком, как в экономическом, так и в политическом плане. Это, конечно, было колоссальное достижение, но затем наступил откат: и что теперь после этого делать?

Мы для осуществления лунной пилотируемой экспедиции полностью израсходуем наш финансовый, производственный и, главное, общественно-политический ресурс поддержки космической программы. После этого придется отдыхать не одно десятилетие, ни о каком Марсе думать не придется.

Джордж Буш младший в 2004 году выдвинул идею возвращения на Луну. Почему американцы от нее отказались? Да потому что ничего нового это не даст.

ВЗГЛЯД: Планы предусматривают также создание околоземной и лунной орбитальных станций обслуживания транспортных операций. Как это могло бы выглядеть?

Ю. К.: Это что-то из произведения Артура Кларка. Несколько лет назад стоимость доставки килограмма груза в космос была порядка 23–25 тыс. долларов. Когда она снизится до 25 долларов, тогда мы сможем говорить, что будут какие-то такси курсировать между околоземной и окололунной орбитами.

Повторюсь, предложенная программа – это что-то на уровне полуфантастических комиксов. Нарисовать яркие красочные картинки, чтобы политики и налогоплательщики были заворожены их видом и не особенно задавались вопросом: а что стоит за этими картинками, есть ли что-нибудь реальное? Именно так я бы охарактеризовал эту так называемую космическую программу до 2030 года.

ВЗГЛЯД: В стратегии задаются и направления работы на период после 2030 года...

Ю. К.: Что касается «после 2030 года», я считаю, это даже несерьезно комментировать. Особенно в условиях России с ее тотальным воровством, «распилом» бюджета и тотальной неподотчетностью и безответственностью государственных служащих за те средства, которые они получают из госбюджета на решение определенных задач.

Писать можно все, что угодно, например, что после 2030 года они будут добывать на Луне нефть, платину, золото. Ведь никто из тех, кто сейчас это говорит, не будет нести персональной ответственности ни за свои слова, ни за те средства, которые он, возможно, получит из госбюджета на реализацию этих абсолютно хлестаковских, прожектерских, ничем не обоснованных планов.

У нас в России можно выделять средства только на проект, который будет осуществлен максимум в течение 10–12 лет, чтобы можно было лично спросить с тех, кто будет отвечать за его осуществление. Потому что если проект больше, то отвечать уже будет кто-то из преемников, на которого всегда можно свалить ответственность.