Президент Дмитрий Медведев поставил задачу сформировать несколько крупных авиационных баз в рамках создания в стране единой системы воздушно-космической обороны (ВКО). «С учетом дислокации частей надо сформировать несколько крупных авиабаз. Это повысит мобильность подразделений, позволит создать военную инфраструктуру, эшелонированную по основным стратегическим направлениям», – заявил Медведев, выступая в пятницу на расширенной коллегии Минобороны.

Предложение закупать технику за рубежом, мягко выражаясь, ошибочное

В военном ведомстве заявляют, что система ВКО, создаваемая на базе Космических войск и сил противовоздушной и противоракетной обороны, должна заступить на боевое дежурство к концу 2011 года. Военное руководство заявляет, что это будет единая система управления, которая позволит выполнять такие задачи, как предупреждение, обнаружение, уничтожение, подавление и прикрытие объектов.

С просьбой рассказать о перспективах воздушно-космической обороны газета ВЗГЛЯД обратилась к заслуженному военному летчику СССР, Герою России, главнокомандующему ВВС – заместителю министра обороны с 1991-го по 1998 год генералу армии Петру Дейнекину.

ВЗГЛЯД: Петр Степанович, как вы относитесь к идее создания крупных авиабаз и созданию воздушно-космической обороны?

Петр Дейнекин: Такие решения могу только приветствовать: надо восстанавливать то, что мы развалили в период реформ при переходе от одного социального строя к другому, а воссоздание воздушно-космической обороны является одной из главных задач реформирования.

Однако ВКО можно включить в состав Военно-воздушных сил. Создавать новую  структуру военных чиновников со всеми сопутствующими службами – так никакого бюджета не хватит. Когда все пассивные и активные средства ПВО и ПРО (пункты управления, радиолокационное поле, самолеты и ракеты) будут находиться под одним командованием, можно решить те же задачи, но с меньшими затратами.

Вместе с тем не надо совсем уж переходить в глухую защиту и забывать про контратаку. Когда США в начале восьмидесятых размещали в Европе ракеты «Першинг» и GLKM, мы ответили дежурством в воздухе у берегов Америки, и за это нас уважали, а не только боялись.

ВЗГЛЯД: Есть ли какие-то принципиальные отличия между крупными и некрупными базами, помимо собственно размеров и численности?

П.Д.: Ценность авиационных баз определяется не только размерами их взлетно-посадочных полос и пресловутой численностью обслуживающего персонала, но и другими не менее важными критериями. По месту расположения, по климату, по защищённым пунктам управления, по радиосветотехническому оборудованию, по содержанию боеприпасов и ГСМ. В конце концов, и по обустройству, а этот вопрос у нас всегда страдает. Крупные базы у нас еще сохранились. Одну цепочку таких баз следует сохранять вдоль побережья Арктики от Мурманска до Анадыря, а вторую – в глубине страны, на долготе Саратов – Новосибирск – Иркутск – Хабаровск.

ВЗГЛЯД: Можно ли провести аналогии между единой системой воздушно-космической обороны с системой ПВО страны, существовавшей в советские годы?

П.Д.: Не думаю, что мы будем восстанавливать прежнее состояние ПВО Советского Союза. Сейчас многое изменилось. Появились новые средства навигации, системы управления, новые виды оружия. Вместе с тем надо учитывать опыт тех шараханий и преобразований, которые были в начале 80-х, когда ПВО то разваливали, то воссоздавали.

ВЗГЛЯД: Но нельзя не отметить, что крупная военная база является важным объектом для нанесения удара.

П.Д.: Во-первых, если их будет несколько десятков, их надо не только прикрывать, но и защитить. Можно было бы оставить и одну базу протяженностью от Иркутска до Новосибирска, но вряд ли это будет правильно. Во-вторых, не надо забрасывать оперативные аэродромы, особенно вдоль транссибирской магистрали. Надо так размещать авиацию и ракетные силы, чтобы они не могли быть уничтожены в одном месте одним средством поражения.

ВЗГЛЯД: Какие силы и средства должны быть размещены на такой авиабазе?

П.Д.: В первую очередь, боевые самолеты. Наши перехватчики типа Су-27 или МиГ-31 могут противодействовать даже межконтинентальным баллистическим ракетам и обладают большим радиусом действия. Мы никуда не денемся от дальнобойной авиации в силу большой протяженности российских границ. Она обуславливает специфику организации противовоздушной обороны, а везде одинаково сильным быть нельзя, и ни одна экономика не выдержит такого напряжения.

Большое внимание нужно уделить Арктике. Некоторые депутаты Госдумы опускались там на дно не только ради пиара. Кто владеет Арктикой, тот владеет как минимум Северным полушарием. Цепочку авиационных баз вдоль северного побережья нашего материка надо содержать в готовности к обеспечению авиации как наиболее мобильного вида Вооруженных сил и как наиболее активного средства ПВО. Ракеты, при всем моем к ним уважении, прибиты к стационарным местам дислокации и могут прикрывать какой-то отдельный объект типа командного пункта верховного командования или АЭС. А вот авиация способна маневрировать, причем в сжатые сроки.

ВЗГЛЯД: Минобороны обещает создать единую Воздушно-космическую оборону уже к концу этого года. Успеют ли?

П.Д.: Основы создадут. А вот совершенствовать ее придется несколько лет. Это сложный вопрос, да еще после неудачных запусков навигационных спутников. Сейчас нам нужно уделять большое внимание вопросам навигации. Это вопрос меткости нашего оружия, это проблема войны и мира.

ВЗГЛЯД: Если говорить об оружии, как бы вы могли прокомментировать недавние заявления главкома Сухопутных войск о том, что новейшие российские разработки уступают китайским?

П.Д.: Мне некорректно выражать свое мнение относительно техники Сухопутных войск, но что касается наших самолетов, то не могу не отметить, что в свое время они поставлялись военно-воздушным силам в 60 государств. Одно время за ними укрепилась дурная слава отсталой техники. Тогда, в начале 1990-х годов, Рособоронэкспорт стал на авиасалонах показывать нашу новейшую авиационную технику, и она пошла в Индию, в Китай и даже в Малайзию. Предложение закупать технику за рубежом, мягко выражаясь, ошибочное. Военная техника – это не бытовое оборудование, и на вооружении армии и флота должно быть свое оружие.