– Леонид Михайлович, Вы – президент недавно созданной Национальной медицинской палаты. Чем объяснить потребность в образовании такой структуры?
– А я спрошу вас: вы довольны нашим здравоохранением?
Цель Национальной медицинской палаты – забрать у государства функции, которыми должны заниматься общественные организации
– Ну, другого-то здравоохранения у нас нет, и мы все равно им широко пользуемся… Но прежде всего, пожалуй, смущает невысокий уровень квалификации врачей первичного звена. Люди им просто не доверяют.
– Вот на этом и остановитесь. Так думают многие. И в этом есть сермяжная правда. Потому что дистанция между уровнем поликлинической помощи и наших высоких институтов достаточно значительна. Даже внутри этих высоких институтов есть дистанция в квалификации специалистов. Мы задались вопросом: почему на Западе эта дистанция меньше? Ведь и там, и здесь люди, которые хотят учиться, развиваться профессионально, успешно работать. И мы обнаружили единственное отличие: там системой аттестации, сертификации врачей, выработкой стандартов и методов лечения занимаются не администрация, не министерство, не ведомства или департаменты, а профессиональные организации.
– Какие организации Вы имеете в виду?
– Допустим, Российское общество кардиологов, или пульмонологов, или окулистов, или хирургов, или педиатров. Эти общества и должны создавать правила игры, чтобы по всей стране врачи работали по единым стандартам, с учетом, конечно, местных особенностей. И профессиональное сообщество должно следить за качеством подготовки и непрерывного образования каждого медицинского работника – каждого!
То есть с одной стороны, профессиональная ассоциация хирургов отвечает за каждого хирурга в России. А с другой стороны, он должен работать так, чтобы не позорить ассоциацию. А если он ее позорит, нарушает стандарты, у него получают осложнения и гибнут люди, то профессиональная организация его исключает, и он лишается права работать по специальности. Это очень серьезная вещь.
Такой подход влечет за собой более жесткие требования к повышению квалификации и непрерывному образованию врачей. Короткий курс раз в пять лет, как у нас сейчас, не работает.
Кроме того, не последний вопрос – этика взаимоотношений медицинского сотрудника и пациента, так же как и взаимоотношения между врачами. Защита медицинских работников в судебных разбирательствах, страхование профессиональной ответственности – все это у нас сейчас на нуле. Этот пласт тоже должна поднимать Национальная медицинская палата. С одной стороны, она ужесточит требования к каждому, а с другой – встает на защиту каждого… Мы, например, только начали работу, а уже получили опыт, когда в Астраханской области незаслуженно обвинили врача, нам удалось доказать, что он не виноват. В Архангельске группа врачей бастовала – и мы тоже доказывали их правоту.
Во всем мире дети до 12 лет обеспечиваются лекарствами бесплатно. У нас – до трех лет. У нас что, дети хуже?
– Получается, своего рода девиз Национальной медицинской палаты «один – за всех, и все – за одного»?
– Один – за всех, все – за одного, и все вместе – за пациента. Недаром Лига защиты пациентов поддерживает организацию нашей палаты. Ведь это наименее затратный, но наиболее действенный механизм повышения качества медицинской помощи. А как будут работать другие новшества в здравоохранении, которые предлагает министерство, я пока не знаю…
– Какие шаги уже предприняты Палатой? Ведь профессиональные врачебные сообщества давно существуют…
– Вот чего нам не нужно, так это превратиться в еще одно общество, которое «давно существует». Как только я почувствую, что это так – первый уйду. И как президент я себя не мыслю вечным президентом. Думаю, нужно года два, чтобы решить вопросы с законодательством (главный на сегодня – закон о регуляции профессиональной деятельности) и создать работающую структуру региональных организаций, разобраться в медицинских ассоциациях, которые иногда дублируют друг друга. После этого я уйду. У меня задача – создать организацию, совсем не похожую на те, которые существуют, и добиться конкретной цели. Медицинские сотрудники тоже разуверились в своих профессиональных организациях. А каждый должен понять, что это – его.
Цель Национальной медицинской палаты – забрать у государства функции, которыми должны заниматься общественные организации.
– Вы думаете, это возможно?
– Ну если это есть во всем мире, а у нас этого нет!
– Как вы полагаете изменить схему постоянного повышения квалификации врачей?
– Например – это лишь один пример! – мы хотим ввести систему наставничества. Сейчас молодой человек приходит в ординатуру в учреждение. По окончании курса в этом учреждении собирается комиссия и проводит экзамен. А что такое система наставничества? Медицинская ассоциация – хирургов, педиатров и т.д. – выбирает наставников, которым доверяет обучение. И молодой человек прикрепляется не просто к учреждению, а к конкретному наставнику. И он с ним два-три года учится, работает, наставник доводит его до своего уровня. Когда цикл окончен, молодой специалист сдает экзамены, но не в том учреждении, где проходил обучение, а комиссии, созданной профессиональной ассоциацией.
– Скажите как детский врач, что нужно предпринять в рамках реформы здравоохранения в детском направлении?– Государство повернулось к здравоохранению. Приблизительно на 45 градусов. А нужно, чтобы повернулось на 180. Все.
– А конкретно по детям?
– Во всем мире дети до 12 лет обеспечиваются лекарствами бесплатно. У нас – до трех лет. У нас что, дети хуже?
– Какие еще меры вы считаете необходимыми?
– Первое – увеличить финансирование здравоохранения в два раза. Увеличить долю здравоохранения во внутреннем валовом продукте с позорных 3,7% минимум до 6%. Это нижняя граница в развитых странах. Решить кадровые вопросы. Мы можем научить, но важно поднять и социальный статус. 7–8 тысяч рублей, как в муниципальном здравоохранении, – это позорная заработная плата. Дальше: нужен государственный план перевооружения материально-технической базы здравоохранения. И нужно, чтобы 300 млрд рублей, которые дополнительно будет собирать ОМС, не ушли в песок.