Соцсети в понедельник «взорвало» сообщение о том, что Минюст, мол, решил не карать за некую «вынужденную коррупцию». Не только интернет-порталы, но и вполне солидные издания сообщали: в Министерстве юстиции «предложили разрешить чиновникам брать взятки». Сайт одного из федеральных каналов передавал: Минюст призывает не наказывать чиновников, если «коррупция была неизбежной».
Разъяснения, которые первоначально давал сам Минюст, скорее запутывали. В министерстве заявили: планируется внести поправки в законодательство о борьбе с коррупцией, которые предусматривают «случаи, когда несоблюдение запретов, ограничений и требований, установленных в целях противодействия коррупции, вследствие обстоятельств непреодолимой силы не является правонарушением».
Ясности не прибавилось. Ведь вообще-то к обстоятельствам непреодолимой силы (если судить по Гражданскому кодексу) обычно относят землетрясения, извержения вулканов, эпидемии и другие катаклизмы, а также войны и т. п. Но какое отношение извержения, наводнения и «моровые язвы» имеют ко взяткам? Ведь именно «барашка в бумажке» у нас обычно представляют при слове «коррупция».
На самом деле никто не предлагает прощать взяточников, даже если те «дали на лапу» на фоне пожара или торнадо. Тем более не будет снисхождения к тем, кто расскажет о том, что «взял деньги вынужденно». Взятка есть взятка – уголовное преступление, о котором исчерпывающе написано в статьях 290 и 291 УК. В предложении Минюста речь идет совсем о другом. Но для разъяснения придется зайти издалека.
В действующем законе «О противодействии коррупции» есть статьи, которые устанавливают запреты для отдельных групп россиян (прежде всего для чиновников) на отдельные виды деятельности – это и есть «ограничения и требования», разработанные в целях борьбы с коррупцией.
Например, статья 7.1: «Запрет отдельным категориям лиц открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории РФ, владеть и (или) пользоваться иностранными финансовыми инструментами». Или статья 10 – о конфликте интересов. Это ситуация, когда личная заинтересованность человека при должности «влияет или может повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное» исполнение обязанностей.
Блюсти эти ограничения обязаны специальные комиссии по соблюдению требований к служебному поведению федеральных госслужащих и урегулированию конфликта интересов. Такие комиссии действуют при всех госорганах начиная с 2010 года – тогда был выпущен соответствующий указ Владимира Путина.
Теперь можно сказать собственно о «скандальных» поправках, которые готовит Минюст к закону «О противодействии коррупции». Их адресат – именно упомянутые выше комиссии, а речь идет о довольно редких и экзотичных исключениях из общих правил. Чиновники Минюста в комментарии ТАСС (пожалуй, первом комментарии на эту тему, более-менее понятном простым смертным) привели два примера таких исключений.
Первый – «не всегда имеется объективная возможность принимать меры по предотвращению и урегулированию конфликта интересов» (например, когда родственники чиновников работают в тех сферах, которые эти чиновники курируют) в случаях, когда чиновники работают «в моногородах, закрытых административно-территориальных образованиях, отдельных районах Крайнего Севера» и других местах, «характеризующихся отдаленностью, малочисленностью и тому подобное».
Второй пример – «не всегда бывшие члены семьи госслужащего соглашаются представлять сведения о доходах и расходах общих детей». Проще говоря – это случай, когда бывшая жена (или бывший муж) не делится информацией, которая касается экс-супруга. «Также имеются случаи, когда несоблюдение антикоррупционных запретов, ограничений, требований и неисполнение обязанностей связано с длительным тяжелым заболеванием», – добавили в пресс-службе Минюста.
Адвокат, эксперт Национального антикоррупционного комитета (НАК) Виктор Цымбал привел газете ВЗГЛЯД еще один сценарий, при котором возможны «вынужденные нарушения антикоррупционных требований». «Человек пришел из бизнеса на госслужбу, у него на этот момент есть счета или недвижимость за рубежом. Но в отношении этого человека введены санкции, и он не может выехать в эту страну, чтобы закрыть счет или распорядиться имуществом, как того требует закон «О противодействии коррупции», – отметил Цымбал.
В целом же поправки направлены на то, чтобы «регулировать определенные ситуации при поступлении на службу и при отдельных случаях заключения контрактов, где требуется избежать конфликта интересов», отмечает Цымбал.
Если будут приняты поправки, инициированные Минюстом, то комиссии по соблюдению требований к служебному поведению могут сослаться на «объективные обстоятельства, из-за которых нельзя исполнить антикоррупционные ограничения».
И здесь и кроется главный подводный камень – не разрешение брать взятки, конечно, но все равно довольно серьезный подвох.
Судя по положению о деятельности комиссий по соблюдению требований, они не обязаны информировать кого-либо «за забором» о своих решениях. Получается, они не будут обязаны оповещать общество о том, какие именно «объективные обстоятельства» позволили не соблюдать антикоррупционные требования данному конкретному чиновнику. А это, вполне возможно, чревато возникновением новых дыр, позволяющих «сравнительно законно» обойти закон.